Анастас Иванович Микоян: человек и политик

С момента прихода к власти в октябре 1934 г. князь Павел [132] крайне осторожно подходил к установлению каких-либо официальных контактов с Советским Союзом. В тот момент, когда уже было принято решение о торговых переговорах, он считал, что официальное признание Советского Союза и установление дипломатических отношений следует отложить. Он решительно заявил, что это нужно делать только в случае необходимости, а внутренняя обстановка в стране должна быть спокойной и упорядоченной. Он был убежден, что будущее советское посольство в Белграде станет местом встречи «недовольных элементов» и оппозиции, и что советский посланник непременно привлечет более широкие слои югославского общества своей политикой расширения православных и славянских связей. Он считал, что югославы не должны забывать «наставничество Хартвига», имея в виду роль российского посла Николая Хартвига в Сербии накануне Первой мировой войны[133]. Он был глубоко убежден в том, что «Россию необходимо использовать для наших целей» и что мы не должны забывать, что существующее родство одновременно представляет собой величайшую опасность для будущих отношений и сохранения югославской национальной независимости. Он прямо сказал: «Никогда не пускайте Россию на Балканы» [134].

Страхи и сомнения князя Павла были серьезным сдерживающим фактором на пути югославско-советского сближения. Опасения Павла по поводу возможного распространения большевизма, а также политической, экономической и военной гегемонии «старшего брата» на Балканах сочетались с негативным отношением югославской общественности к советской военной интервенции в Польше, нападению на Финляндию, политике в отношении стран Балтии и Румынии. В этом им виделось выражение важных геополитических интересов Советского Союза.

Для начала торговых переговоров был выбран уже ранее установленный дипломатический канал через послов в Анкаре Илью Шуменковича и Алексея Терентьева. С этой целью министр иностранных дел Югославии Чинкар Маркович сообщил Шуменковичу 22 марта 1940 г., что правительство решило отправить официальную делегацию в Советский Союз с целью начала экономических переговоров. При этом ему было предписано сообщить об этом своему коллеге Терентьеву с максимальной осторожностью[135].