Анастас Иванович Микоян: человек и политик

Приведем мнение, которое высказал академик Г. А. Куманев и с которым трудно не согласиться: «Конечно, находясь рядом со Сталиным и так или иначе проводя его курс, Микоян не мог остаться в стороне как от огромных исторических свершений советской эпохи, так и от тех страшных бед и преступлений, которые принес нашему народу и другим народам режим личной власти. И тем не менее Микояна не следует ставить в один ряд с такими одиозными фигурами, как Берия, Каганович, Ежов, Андреев, Маленков, Мехлис, Шкирятов или Вышинский, чьи руки обильно обагрены кровью невинных жертв»[128].

Возникает закономерный вопрос: мог ли Микоян стать, например, «советским Дэн Сяопином»? На наш взгляд, необходимый для этого потенциал у него, несомненно, был, но те исторические условия, в которых ему пришлось жить и работать, объективно этому препятствовали. Вспоминается известное выражение — «Политика — искусство возможного» и оно, на наш взгляд, полностью применимо к деятельности Микояна на тех участках, которые приходилось курировать.

Тот потенциал, который был у него как политического деятеля, по разным, в основном не зависевшим от него причинам, так и не был в полной мере востребован. Да и не мог, по нашему глубокому убеждению, реализоваться в сложившихся реалиях «советского левого проекта». Причем это касается не только Микояна, но и некоторых других талантливых деятелей советского периода (Г. К. Оржоникидзе, Н. А. Вознесенского, А. А. Кузнецова, Ю. В. Андропова, А. Н. Косыгина, П. М. Машерова и др.)

Микоян как незаурядный политик и хозяйственник был поставлен в определенные ограниченные рамки, за которые выходить не имел никакой возможности без опасений быть отстраненным от руководящей работы или даже (в сталинский период) репрессированным. В сложившейся ситуации не вина Микояна, а в какой-то степени его трагедия как несостоявшегося радикального реформатора советского левого проекта в его сталинском, хрущевском и, отчасти, брежневском вариантах. Реализации его на практике он посвятил всю свою сознательную жизнь, оставаясь последовательным приверженцем марксистско-ленинского учения. Именно в Ленине Микоян до конца жизни видел тот идеал, который был, по его мнению, по разным причинам искажен его преемниками.

На наш взгляд, назрела потребность более обстоятельно изучить различные направления деятельности Микояна, издать в полном объеме его воспоминания, а также обнародовать многочисленные документы личного архива и секретариата[129].

Такого рода работа, несомненно, должна помочь объективно изучить те сюжеты, которые до сих пор остаются неисследованными, в том числе и непростые для однозначной трактовки эпизоды политической биографии Микояна, как, впрочем, и других руководителей СССР.