Чернобог (СИ)

Два мертвеца в один день. Невероятное везение.

Толик моргнул на жмущуюся к нему подругу, удостоверяясь, что это не сон, и выдавил из себя:

— Теперь Спиридонову точно придется протрезветь.

— Уви-видит эт-то, про-т-трезвеет, — пролепетала, заикаясь, Светка.

Комментарий к 1. Касаткина Погнали!)

¹ — песня «Монгольская степь» группы «Nauthilus pompilius».

² — шлем Саурона из фильма «Властелин колец» имеет длинные выступающие зубцы.

³ — неблюй — подросший детёныш северного оленя.

====== 2. Отморозки ======

Ещё стоя в аэропорту Новосвирьска, Светка твердо пообещала себе, что не будет пить с этими алкашами. Хотя внутренний голос ехидно нашёптывал ей: «до выгрузки в лагерь не будешь, а там втянешься, и как обычно». Светка могла спорить с ним сколь угодно, но, зная повадки интеллигентов, вырвавшихся в дикую природу, понимала: отвертеться не получится.

Теперь же она сидела под затирханным тулупом егеря Спиридонова со фляжкой спирта и методично глотала его, почти не думая, пока на заднем плане шло импровизированное расследование. Трупы выловили из ручья и притащили в лагерь. Светка выступала одним из двух главных свидетелей случившегося. Под боком у Касаткиной с тем же рвением напивался Толик. Хоть он и не купался в ледяной воде, но старательно изображал стресс.

— Я изначально был против того, чтобы трогать тела до приезда ментов! — спесиво заявил профессор Кривоглядов, — это разборки эрси, и точно не наша забота! Они, не ровен час, ещё сюда явятся мстить!

— Предлагаешь отнести трупаки обратно, Митрич? — хлопнул его ладонью по груди Пал Палыч. — Ну валяй. Угрюша обрадуется халявному мясцу. К утру их тут уже не будет.

Угрюшей Палыч нежно кликал медведя. Кривоглядов не нашёлся, что ответить, и примолк, тогда как Инесса Генриховна Лихоимцева, антрополог группы, уже вовсю замеряла мёртвого эрси. Около неё торчали пятеро аспирантов и слушали, раскрыв рты.

— Рост метр восемьдесят один, — вещала профессорша, — ничего себе, крупный экземпляр! Длина основания лица — сто семь с половиной, скуловой диаметр — сто сорок три…

Ну ещё бы она не скакала над телом. Когда представится другая возможность замерить эрси и взять образцы тканей? Из живых представителей народности у Генриховны были данные только по Каримычу, и тот смеялся над нею, дескать, она на бескормицу и полукровке рада. Эрси наотрез отказывались от любых измерений, боясь привлечь злых духов-келе. И по той же причине никогда не называли своих настоящих имён. Впрочем, как знала от научника Светка, у этих настоящих имён и перевода-то не имелось. Набор звуков.

— Несмотря на рост, типичный представитель пельмено-сосьвинской ветви этноса, — вынесла вердикт Лихоимцева. — Элементы одежды указывают на обычные для эрси орнаменты, вглядитесь. Вот, — она поднесла фонарик с лупой к закорючкам на поясе мертвеца, — символы жизни, клиньями вверх, а вот, напротив — символы смерти, клиньями вниз. На правом предплечье татуировка сажей — силуэт птицы, предположительно ворон.

Светка насторожилась и, обернувшись, вгляделась в полуизъеденную тлением татуировку на руке мертвеца. Ворон в верованиях эрси символизировал связь мира живых с миром духов и служил посланником Куль-Отыра, хозяина эрской преисподней. Касаткина знала это от Каримыча, и ровным счётом потому, что подобное украшение на предплечье носил он сам — помимо других вдолбленных в кожу защитных орнаментов. Помнила об этом и Инесса.

— Крайне занятный экземпляр, даже не хочется отдавать тело судебным экспертам, — посетовала она.

— Ага, — пьяно рыгнул Палыч. — Ты бы его заспиртовала для музея, Инесса!

Та поправила очки и сделала губы дулькой.

— А тебе бы всё спиртовать, Спиридонов. И всех.

Аспиранты Лихоимцевой, Толик и Костик, в два голоса заржали, а Палыч необидчиво пожал плечами.

— Второй труп так и не удалось освободить от экипировки?

Светка вздохнула и глотнула спирта, с неприязнью косясь на блестящий шлем практически вровень с её лицом. Нет, не удалось, она уже знала, что на пепельно-серой, в цвет сумрака одежде её первого знакомца не отыскалось ни молнии, ни завязки, ни заклепки, ничего. Сплошная броня. И шлем, сколько ни пытались стрясти с головы несчастного, тоже никак не поддавался.

— Неважно. Не хотелось бы портить работу следователям. Костя, будь добр, принеси рентген. И, полагаю, забор образцов тканей мы сможем произвести, если немного надрежем слой термобелья на шее. — Генриховна, невзирая на возражения Кривоглядова, рассекла перочинным ножиком ткань, достала пробирку и иглу, примерилась между ворсинками одежды и уверенно всадила заборник трупу в горло. Наморщила лоб, покрутив в пальцах искривленную иглу, взяла новую, решив действовать аккуратнее. Но светлая кожа трупа, видневшаяся из разреза, никак не хотела протыкаться. Лихоимцева изгалялась и так, и эдак, но, в итоге сломав и вторую иглу, осталась ни с чем. Распечатала третью.

Тут уж и Светка встрепенулась, нехотя глянула на мучения профессорши.

— Необычно, — самообладанию Генриховны можно было позавидовать. — Кожа, как… как не из эпителиальной ткани сделана. Хотя на вид ничего особенного. И состояние — изумительное! Предположу, что условия внутри оползневого кармана могли неким образом законсервировать конкретно этот труп. Он выглядит свежим, хотя и явно подвергшимся влиянию низких температур. Очень интересно! Ксеноморф какой-то.