Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания

Лично мне приходилось много работать в лаборатории: в дни дежурств со студентами я была занята с десяти утра до восьми вечера, в остальные дни много времени занимали уроки детей: проверка, объяснение непонятного (ведь учили они теперь все по-немецки). Особенно много времени приходилось посвящать Алеше и Ирише. Марише было легко учиться, она даже соблазнилась и стала заниматься латинским языком, который преподавали там для желающих. Ей языки давались легко. Кроме немецкого, проходили в обязательном порядке французский язык, но не в таком объеме, как немецкий. По-французски учили стихотворения, Марина до сих пор помнит некоторые из них, хотя, когда она их учила, она не всегда понимала смысл некоторых слов. В свободное время, главным образом вечером перед сном, девочки продолжали развивать дальше свои фантазии. Они не только разговаривали, но и писали письма от имени своих героев, вырезали из журналов фотографии, изображавшие их князей и герцогинь. Все эти бумаги они тщательно хранили в папке, обтянутой голубой материей, которая называлась у них portelenille blue.

В это время началась наша дружба с Алешей. Помимо учебных занятий, за которыми я ежедневно следила, у него были занятия совсем другого рода: у него всегда было какое-нибудь более или менее длительное или постоянное увлечение — рыбная ловля, собирание марок, разные ручные работы. Из последних в это время он увлекался переплетным делом. Рыбкина, преподававшая ручной труд, с удовольствием взялась обучать его этому делу. Сделали ему соответствующий станок, нужно было купить необходимые материалы. Взяв с собой список, составленный Рыбкиной, мы с Алешей отправились после уроков в Гостиный двор, где на Перинной линии были расположены магазины, торговавшие картоном, бумагой и другими переплетными материалами. Мы обошли с ним все эти магазины. Выбрали картон подходящей толщины, красивую бумагу для наружной и внутренней обклейки, столярный клей и разные мелочи.

После приготовления уроков Алеша принимался за переплет, чистые работы он делал в комнатах, а для грязных работ и всякого рода опытов, которыми он занимался впоследствии, ему была предоставлена ванная комната — подоконник и выдвижная доска стоявшего там старого буфета. Приятно было смотреть, как работал Алеша. Работал он всегда тщательно и аккуратно. Если у него не получалось, он упорно добивался хорошего результата, только в такие минуты лучше было к нему не подходить, он был мрачен и отвечал сердито и односложно. Увлечение переплетом держалось довольно долго, наши поездки в магазины возобновлялась несколько раз. Он переплел довольно большое число книг — и своих, и моих, в том числе целый ряд томов собрания сочинений Вальтера Скотта. Роман этого писателя «Айвенго» читался всеми так много раз, что края страниц значительно обтрепались. Алеша их все обровнял, подклеил прозрачной бумагой и переплел, книга эта до сих пор в полном порядке и стоит у меня в шкафу.