Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]

Такой проблемы, как ни странно, не было у бывших республик, хотя в Грузии и Таджикистане начались гражданские войны, Армения воевала с Азербайджаном, в Прибалтике резко дискриминировали русское расселение, а Украина вообще идеологически превратилась в лоскутное одеяло. Поскольку все они, несмотря на многие внутренние точки напряжённости, приняли для себя в качестве стратегии государственного строительства образцы национальных государств Европы из прошлого и позапрошлого веков, что обрекало их – после выхода из рамок русской имперской государственности – на неизбежный переход в сферу имперской гегемонии Запада, возглавляемого США. А США такие политически отсталые национальные государства, полностью контролируемые и управляемые извне, вполне устраивали.

Тезис неолиберальной пропаганды, направленный против самого существования свободного от политической монополии русского государства, утратившего окраины, но сохранившего тем не менее имперские границы, заключался в необходимости радикального ослабления этого якобы сверхсильного «монстра», изгнания его из сфер хозяйства, общественной жизни, идеологии и политики. «Сверхсильный монстр» хотя и был задействован повсюду, но сам ничего не мог и не знал. «Монстр» родился недоношенным и балансировал на грани жизни и смерти.

Принципиальная западная пропагандистская ложь состояла в скрытом перенесении на русское советское государство силовых и властных характеристик ушедшей политической монополии, не являвшейся государством и стоявшей выше как русского государства, так и многих других государств. Само же народное государство было крайне слабо во властном отношении. «Советы без коммунистов» немедленно выпустили почти все государственные дела из рук без особых понуканий со стороны противника, так как просто не могли справиться со свалившейся на них властью, не имея ни собственной теории, ни практики работы. Лишённое политического руководства русское государство радикально ослабило контроль даже над криминальным миром, не говоря уже о том, что его экономическая юрисдикция носила в лучшем случае ориентировочный, рамочный характер. Казалось логичным, что не только Запад и США, но и само российское руководство если не прямо исходит из дальнейшей перспективы неизбежного распада Российской Федерации, то уж точно допускает его высокую вероятность и готовится к нему. Крылатой стала без особых оснований приписываемая (см. III.6.1) Ельцину формула: «Берите суверенитета сколько хотите!» Правда, на деле этот лозунг как раз помог привести регионы к политическому подчинению центральной власти.