Прощание с Византией [publisher: SelfPub]

Лишь император Матфей Кантакузен не признал власти Иоанна V Палеолога, но и он был обречен. Турки оставили его, а сербы, когда Матфей отступил в Родопы, пленили царя и выдали Византийскому правительству. Прибыв в Константинополь, Матфей в 1357 г. тоже отрекся от царства. Однако его брат Мануил Кантакузен, правитель Мореи, умудрился сохранить свою независимость и методично увеличивал военные силы. Император Иоанн V Палеолог ничего не мог с ним поделать.

Так завершалась «эпоха гражданских войн», окончательно подорвавшая Византийскую империю в военном, экономическом и политическом отношениях. Почти все владения были потеряны, в самом Константинополе хозяйничали генуэзцы и венецианцы. А османы совершенно недвусмысленно указывали остриями своих ятаганов, куда будет нанесен их следующий удар. Казалось, теперь никакая сила не способна восстановить Византию. Но, по счастью, крепость общественного сознания была еще такова, что ромеи сделали для себя вывод из минувшего лихолетья. И, неожиданно, затяжной период феодальной вольницы сменился временем резкого усиления авторитета царской власти, в которой греки единственно видели свою защитницу и спасительницу перед врагами.

Это обстоятельство придало Византийской империи в последние десятилетия ее существования своеобразный шарм, породив «золотой век» императорства, хотя в действительности уже не могло ничего кардинально изменить. «История Империи вступила в свою финальную фазу. Существование Византии еще в течение столетия было в действительности лишь затянувшейся агонией»[830].

Что касается одного из главных героев нашего повествования, то, на удивление, уйдя в монастырь, Иоанн Кантакузен вовсе не утратил своего влияния на императора и политическую жизнь Византии. Отречение лишь увеличило его моральный авторитет среди высшей элиты Империи. По словам патриарха Филофея, Иоанн V считал Кантакузена «опорой его собственной власти, божественным советником, как бы душой своей политики, своей жизни, власти своей и своих детей; он видит в нем ходатая, покровителя, защитника, отца и хранителя и заставляет домочадцев относиться к нему так же». А вскоре для всех станет очевидным, что при всей непривлекательности протурецкая политика Кантакузена явилась лучшим итогом по сравнению со стратегическим курсом молодого императора.

Патриарх Филофей так описывал положение монахаимператора: «Когдато подданные падали ниц перед ним потому, что он был повелителем, хотя никто не делал этого от чистого сердца; почему – сказано выше. Но ныне все делают это искренне, с подобающей доброжелательностью и любовью; в первую очередь – все императоры и императрицы, все это облаченное в золото семейство, – все любят его, как дети любят отца. Таково же отношение и того, кто ныне с Божией помощью является нашим правящим императором»[831].