Падшее Просвещение. Тень эпохи [litres]

Поиски, во многом вдохновленные протестантизмом, основанном на здравом смысле и всерьез пересмотревшим религиозные догмы, касающиеся запрета на познание как на первопричину всех бед и грехопадения, и стали воплощением одержимости персонажа целой эпохи, то есть Фауста. Именно Фауст стал осмысляться как первый ученый, как некий торговец знаниями. И в этом процессе мифологизации Фауста участвовала и творческая инициатива драматурга Марло, представителя знаменитой елизаветинской драмы эпохи Шекспира. Именно его интерпретация обнаружила в герое немецких народных книг XVI века скрытые глубинные смыслы. Пройдя этот процесс переосмысления и вернувшись назад в Германию через постановки бродячих английских театральных трупп, миф о докторе Фаусте, получив новый творческий импульс, достигает в своем развитии еще больших смыслов, вырастая поистине до гигантских размеров. Лессинг и Гете смогут поднять этот образ-миф на необычайную высоту. Лессинг в течение многих лет работал над драмой на сюжет о Фаусте. Как видно из переписки Лессинга, он в период с 1755-го по 1775 г. разрабатывал два варианта «Фауста», которые остались незаконченными. Как и Гете, Лессинг продолжил и традицию Марло, и традицию немецкого народного творчества. Здесь не лишним было бы вспомнить и о романе Фридриха Клингера «Фауст, его жизнь, деяния и низвержение в ад». Немецкие представители движения «бури и натиска» в буквальном смысле были одержимы этим образом чернокнижника XVI века.

Судя по всему, творческое сознание Кристофера Марло, одного из ярчайших представителей елизаветинской драмы, еще в конце XVI века уловило в народных компилятивных книгах о Фаусте катарсическую природу греко-римской драматургии. Образ Фауста в сознании Марло вырос до образа царя Эдипа, человека, бросающего вызов Судьбе, а в данном случае человека эпохи Возрождения, который сумел угадать и пропустить через себя так называемые исторические вызовы своего времени. Этот грандиозный Вызов можно определить, как переписывание юридического договора европейца с Высшими силами. Если все Средневековье строило свою жизнь в соответствии с божественным договором (Ветхий и Новый заветы), то Ренессанс поставил перед мыслящими людьми вопрос об изменении, что ли, субъекта этого договора. Известно, что самым главным событием во всей легенде о Фаусте является именно этот пресловутый договор с дьяволом. На самом деле этот факт свидетельствует о перепрограммировании всей тысячелетней цивилизации. Это Вызов, и Вызов грандиознейшего, космического масштаба. Именно он, этот исторический вызов, и спровоцировал церковь на инквизицию и печально известную «охоту на ведьм». Тема договора с дьяволом была необычайно популярна именно в период всего Ренессанса и елизаветинской драмы в частности. Этот договор воспринимали как волю Злого Рока, как Проклятие, и поэтому, наверное, гений Марло уловил в Фаусте черты Эдипа и других героев трагедии архаического прошлого, уловил эту языческую вариативность в отношениях человека и Природы, которой не было и не могло быть в схоластической Средневековой Европе.