Маргиналы в советском социуме. 1930-е — середина 1950-х годов

Положение спецпереселенцев-калмыков оказалось во многом сходным с положением представителей других депортированных народов, несмотря на многочисленные различия между ними. От прочих этнических групп, депортированных в Западную Сибирь в 1940–1945 гг., калмыков отличали в первую очередь их культурные особенности и образ жизни, существенно отличавшиеся от тех, которые преобладали в регионе. Тем не менее, анализируя нормативные документы данного периода, имеющие отношение к спецссылке, можно увидеть, что в начале 1940-х гг. имелась определенная тенденция к унификации различных «контингентов», выразившаяся даже в общем названии: уже в 1940 г. «трудпоселенцами» именовались и «бывшие кулаки», и «выселенные в порядке очистки границ» из Западной Украины и Западной Белоруссии[896]. В 1941–1945 гг. данная тенденция усилилась, во-первых, из-за большого количества новых «контингентов», которые необходимо было «освоить» в предельно короткие сроки, во-вторых, из-за самих условий военного времени, не позволявших дробить «контингенты» и вырабатывать отдельные стратегии в их отношении. Из четырех крупных этнических потоков спецпереселенцев, прибывших в Западную Сибирь, на устойчивые группы внутри контингента подразделялись только бывшие польские граждане, депортированные раньше других — до начала Великой Отечественной войны («осадники» и «лесники», «спецпереселенцы-беженцы», «административно-высланные» и «ссыльнопоселенцы»).

Отношение местных властей к социальным и профессиональным группам разных этнических потоков было также сходным, хотя и не оговаривалось в инструкциях (в частности, бывшее городское население вне зависимости от национальной принадлежности предъявляло одни и те же требования и вызывало одни и те же проблемы).

Таким образом, можно сделать вывод о формировании в период 1939–1941 гг. в стране единой модели проведения депортаций, в которой отчасти прослеживается преемственность с принудительным переселением крестьян в начале 1930-х гг. Документальные основания для депортации советских немцев (1941 г.) разрабатывались наиболее подробно и послужили образцом при осуществлении принудительных миграций 1943–1944 гг. Так, технология, использованная для перемещения немцев, фактически копировалась в конце 1943 — начале 1944 г., когда депортировались калмыки. Соответственно, результаты депортаций сходны, однако не идентичны, т. к. в стремлении к унификации процесса переселения, размещения, условий жизни, трудоустройства и режима различных этнических «контингентов» не были учтены национальные особенности, климатические условия и ряд других факторов. В результате потери среди калмыков в пути и по прибытии превысили средние показатели для немцев. В дальнейшем трудоустройство указанной этнической группы осложнялось отсутствием теплой одежды и обуви, а также опыта работы в сельском хозяйстве, что послужило одной из причин переброски части калмыков для использования на рыбных промыслах. До 1953 г., по данным МВД, умерло 16 594 калмыка. Наивысший процент смертности был зафиксирован в 1944 г. В целом же, по данным В. Бруля, выравнивание числа родившихся и умерших среди спецпереселенцев в Сибирском регионе началось с 1947 г. Заметный перевес родившихся над умершими отмечен с 1948 г., что связано с воссоединением семей, некоторым улучшением жилищно-бытовых условий, питания, медицинского обслуживания, условий труда[897].