На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
Как только не величали Максимилиано в рецензиях: королем мячей, повелителем, укротителем мячей. Действительно, то, что он с ними проделывал, казалось непостижимым. Тринадцать мячей балансировал он одновременно. Пользуясь палочкой-зубником, безошибочно принимал мячи, откуда бы их ни кидали на манеж. Славный представитель старой цирковой династии, он отличался феноменальной работоспособностью. Тренируясь ежедневно по пять-шесть часов, Максимилиано и после изнурительных репетиций умел сохранять свежесть и легкость. Внешность его чаровала: идеальное телосложение, сверкающая улыбка, обжигающие глаза.
Особенно эффектен был момент, когда жонглер ловил на зубник мяч, кинутый понизу, внакат. Однако не каждый в зале мог догадаться именно таким образом кинуть мяч. Тут-то и требовалась моя помощь.
Весело пританцовывая, Максимилиано направлял мяч в мои руки. И подзадоривал, хлопая в ладоши: «Ну-ка! Кидай! Я жду!»
Нет, я не торопился. Напротив, очень медленно, даже с ленцой подымался с кресла и так же медленно направлялся к барьеру. Всем своим видом я как бы предупреждал: «Погоди, голубчик! На этот раз тебе не повезет!». А затем, кинув мяч в накат, пораженно остолбеневал: «Как же так? Как удалось ему справиться и с этим мячом?!»
Однажды, после конца представления, меня остановил солидный зритель профессорского вида:
— Постыдились бы, юноша! Пакость хотели учинить артисту!
— Какую пакость?
— А иначе как же назвать? Коварно, чрезвычайно коварно кинули мячик. А еще, поди, студент?!
Я поделился с Герцогом этой незаслуженной обидой, но он успокоил меня:
— Напротив, должны гордиться. Если зритель ни о чем не догадался, — значит, удачно, естественно сыграли свою роль. Значит, помогли Максимилиано взять рекорднейший мяч!
Гастроли жонглера подошли к концу, и он пригласил меня к себе в гардеробную. Яркий свет, зеркала, сверкающие костюмы, и всюду мячи, мячи...
— Мой юный друг! — напевно произнес Максимилиано. — Мне хочется сделать вам на прощание... Как это называется?.. Презент, сувенир!
И он подарил мне свой фотопортрет, изящным почерком написав на обороте: «Помните, счастливее всех тот, кто зависит только от себя и в себе одном видит все!»
И добавил, когда я прочел:
— О, это главное жизненное правило!
Я молод был тогда и не придал значения дарственной надписи. Теперь же, перечитывая, воспринимаю ее по-иному... Да, конечно же, Максимилиано Труцци был замечательным жонглером. Однако жизненное правило, которому он следовал, — оно бездушное, бедное, чужое.
Особенно ясно я вижу это теперь — вглядываясь в жизнь Сергея Сагайдачного.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава первая
Дорога и в лучшие дни была неважной. Теперь же, после сильных дождей, вконец раскисла.
С ухаба на ухаб, выкидывая из-под колес потоки мутной жижи, продвигался по этой дороге автобус. Уж и автобус! Одно название. Попросту взяли некогда голубую, давно полинялую коробку и посадили на грузовое шасси... Другими транспортными средствами горноуральская группа «Цирка на сцене» пока что не располагала.
Каково же приходилось артистам? Они тряслись на нескольких тесных скамьях, занимавших переднюю часть автобуса. Позади багаж: нагромождение аппаратуры, ящиков с реквизитом, чемоданов с костюмами. Для большей надежности багаж перехвачен был веревкой, но все равно при резких толчках содрогался, кренился, норовил опрокинуться, и тогда соединенными усилиями приходилось водворять его на место.
Если людям приходилось туго — каково же было собакам? Сперва они возмущенно лаяли, затем перешли на жалобный визг и наконец впали в такую горестную оцепенелость, что Зуева даже сняла с них ошейники. «Зачем согласилась я на эту поездку? Дурака сваляла. Им, молодым, все нипочем, а мне...»
Молодежная цирковая бригада направлялась в один из самых отдаленных районов. Выехали рано утром, и сперва все было хорошо: день занимался ясный, автобус бежал быстро. Горя пришлось хлебнуть позднее, когда в середине дня свернули на проселочную дорогу и попали в полосу недавних проливных дождей. Тут-то и кончилась спокойная езда.
«Черт дернул меня согласиться на перевод в молодежную бригаду! — продолжала упрекать себя Зуева. — Не должна была соглашаться!»
Произошло это для нее неожиданно. Директор группы вызвал к себе, сообщил, что формируется новая молодежная бригада и что решено пополнить ее артистами старшего поколения.