Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть I: 1878 – лето 1907 года

Революционеры использовали трагические обстоятельства в целях пропаганды. Цинизм этого решения смягчается как тем, что сами они, по-видимому, всерьез верили, что власти организовали межнациональные столкновения, так и тем, что это давало им шанс вмешаться в события и стараться предотвратить кровопролитие, с позиций последовательных интернационалистов убеждая рабочих, что распря трудящихся разных национальностей может быть на руку только капиталистам и царизму. В выступлениях на III съезде РСДРП и в ряде воспоминаний утверждается, что бакинские большевики пытались вооружить рабочих и выставить свои отряды против погромщиков, однако сил и оружия в их распоряжении оказалось слишком мало. Но более правдоподобными кажутся свидетельства А. М. Стопани, А. Геворкяна, Рыбкина (см. док. 22, 23) о том, что вспыхнувшая резня застала Бакинский комитет настолько врасплох, что даже имевшиеся ресурсы задействовать не успели. Пытались ли они на самом деле что-то делать или только заявляли об этом задним числом, судить сложно.

Не следует верить рассказчикам, утверждавшим, что Сталин во время резни находился в Баку и давал указания срочно выпустить листовки, тем более анекдотично сообщение, будто он потребовал «во что бы то ни стало захватить типографский шрифт», который и был привезен на арбе. К тому же подозрительно, что все эти рассказы прозвучали один за другим на торжественном собрании в честь сталинского юбилея[585]. Известно, что 13 февраля 1905 г. Джугашвили был в Тифлисе и составил листовку о прошедшей там демонстрации.

Едва полиции при помощи войск удалось на некоторое время утихомирить толпы погромщиков в Баку, как волны аналогичных беспорядков стали распространяться по всему Закавказью. Вооруженные столкновения мусульман и армян в течение всего 1905 г. происходили повсюду, где они проживали совместно: в Елисаветполе (Гяндже), Шуше, вдоль железнодорожной линии, в небольших городах и селениях. Целые районы оказывались во власти вооруженных банд той или другой стороны; зачастую верх одерживали хорошо организованные отряды «Дашнакцутюн». Государственная власть была способна только более или менее удерживать положение в крупных городах, да и то небезусловно[586].

До Тифлиса межэтнические погромные настроения докатились почти сразу вслед за бакинскими событиями. Но на этот раз на высоте оказались местные революционеры. Несколько революционных партий – большевики Союзного комитета, дрошакисты, эсеры, гнчакисты и грузины-федералисты – выпустили совместную прокламацию, призывавшую трудящихся не реагировать на подстрекательства к резне (нелишне заметить, что в меньшевистской «Искре» вслед за этим появилось злорадное объявление, что Союзный комитет большевиков вступил в соглашение с эсерами[587]. В Тифлисе прошли митинги в оградах церквей, в мечетях и на кладбищах, на которых большевики убеждали сохранять мир между народами. 13 февраля от имени Тифлисского комитета была выпущена прокламация, написанная Иосифом Джугашвили. Он обвинял царизм в организации розни и призывал к братству народов (см. док. 24). Распространили больше 4 тысяч экземпляров этого воззвания; на следующий день, 14 февраля, собравшаяся на кладбище толпа прошла шествием по городу, по словам М. Цхакая, во главе с неким молодым большевиком, несшим импровизированное красное знамя (см. док. 25). Этим знаменосцем был Камо[588].