Дарвиновская революция
- Автор: Рьюз Майкл
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-17-107266-7
- Переводчик: Виктор Спаров
- Жанр: Религиозные исследования
Электронная книга - «Дарвиновская революция». Краткое содержание книги:
Автор дает подробный и беспримерный по детализации обзор естественнонаучных и религиозных представлений, которые господствовали в просвещенном мире до того, как теория Дарвина заняла свое место в научной картине. Он также описывает драматичные сдвиги, имевшие место в период становления нового мировоззрения, и всесторонне анализирует его влияние на то, как мы рассуждаем сегодня.
В формате a4.pdf сохранен издательский макет.
А теперь давайте поразмыслим с иного уровня, обратившись от жестких вопросов о правдивости и ложности к вопросам социального статуса. Удалось ли Дарвину поднять эволюцию до статуса вполне зрелой профессиональной науки, равнозначной, скажем, физике того времени? Дарвин не исключал из эволюции прогресс; действительно (и мы в этом уже убедились), он делал все что угодно, но только не это. Говорит ли это нам о чем-то? И есть ли другие относящиеся к делу факторы? Несомненно, что Дарвина – особенно молодого Дарвина – питала тщеславная надежда превратить эволюционные штудии в зрелую профессиональную науку, в некую универсальную дисциплину, привлекательную и для исследователей, и для преподавателей, и для студентов. И эта надежда была не такой уж тщетной или неисполнимой, ибо в 1850-е годы в английском высшем образовании впервые были введены полномочные научные степени, дававшие профессорам право занимать высокие посты и должности, а студентам – надежду на устройство и работу. Дарвин и сам стремился доказать, что эволюционизм с его естественным отбором может функционировать как эффективно действующая перспективная наука. Каким бы странным это ни казалось, но следующей после «Происхождения видов» книгой, написанной Дарвином, оказалась монография об орхидеях. Хоть это и странно, но вполне объяснимо, ибо и содержанием, и комментариями (особенно теми, которые Дарвин сделал для издателя) он явно хотел показать, что книга написана специально, чтобы продемонстрировать, как следует работать с новой «парадигмой», если воспользоваться нынешним популярным термином (Кун, 1962). Все это, разумеется, прекрасно сочетается с той поддержкой, которую Дарвин оказывал Уоллесу и Бейтсу, занимавшимся, с позиции естественного отбора, исследованиями бабочек.
Но время для полного научного успеха эволюции – во всяком случае в том смысле, как на это надеялся Дарвин, – еще не пришло. Эволюционизм всего лишь стал популярной наукой par excellence, но за то, чтобы стать полноценной профессиональной наукой со всеми преимуществами, которые влечет подобный статус, ему еще предстояло побороться. Второсортный морфологический немецкий эволюционизм, на который сильное влияние оказал биогенетический закон Геккеля (онтогенез повторяет филогенез), уходит корнями в 1870-е годы (Найхарт, 1995). Этот эволюционизм был одержим отслеживанием путей в отчаянной попытке найти реальные и очевидные сходства (гомологии) между частями (особенно эмбриональными частями) организмов сильно разнящихся между собой видов и потому в целом был равнодушен к естественному отбору, рассматривая адаптацию как препятствие, мешающее распознаванию истинных соотношений (Боулер, 1996). Тем не менее это был не какой-нибудь, а именно второсортный эволюционизм, поэтому лучшие из молодых, подающих надежды будущих эволюционистов быстро раскусили это и переметнулись в более плодотворные области науки, такие как цитология (наука о клетках) и набиравшая темпы генетика (Майеншайн, 1991). Эволюцию и эволюционистов прочно поместили в музеи, эти дворцы народного просвещения и развлечения. Вместо того чтобы стать лабораториями для проведения тонких экспериментов с естественным отбором, этого олицетворения эволюционного совершенства, они стали павильонами, где выставляются напоказ те сказочные чудовища, которых американские охотники за динозаврами откопали на Дальнем Западе в 1870–1880-х годах. Именно тираннозавр (Tyrannosaurus rex), а не ятрышник мужской (Orchis mascula) из семейства орхидных стал символом дарвиновского триумфа (Рейнджер, 1991).
В этом отчасти виноват сам Дарвин, если только здесь применимо это выражение (ибо «виноват» в данном случае слишком сильное слово). Как бы ни был он увлечен идеей создать эволюционную, с опорой на естественный отбор, науку, он был готов (или способен) пойти еще дальше. Он не искал возможности втиснуть свою науку в рамки университетской структуры, подыскав для нее факультеты или исследовательские институты – места, где уоллесы и бейтсы могли бы заниматься своей работой, привлекая к себе внимание общественности и собратьев-эволюционистов. С одной стороны, он был слишком болен для выполнения подобной задачи. А с другой стороны, мы видим, что Дарвин пользовался своей болезнью как предлогом, чтобы укрыться от жизненных стрессов и обязанностей. Хотя в отношении исследовательской программы самого Дарвина этот «метод» прекрасно себя зарекомендовал, – ибо, поверьте, никто не трудился с таким усердием, как Чарльз Дарвин, – это, однако, говорит о том, что сам он подготовительными мероприятиями не занимался и был далек от того, чтобы самому делать всю грязную работу. Он не создавал институты, не заседал в комитетах, не обучал студентов, не принимал экзамены, не правил статьи и доклады и не делал много чего другого. Существенно, однако, то, что когда один ученый (ботаник из Глазго) проявил интерес к исследованиям в области естественного отбора, Дарвин пригласил его к себе, чтобы за определенный труд снабдить его деньгами, дабы тот смог добраться до Индии и занять там соответствующий пост, но тот сам отказался, ибо одна только мысль, что он приедет в Кент и будет работать с самим великим мастером, повергла его в дрожь и ужас. Каким бы профессиональным ученым Дарвин ни был, его всегда окружала особая и ясно ощутимая атмосфера богатого человека, избавленного от необходимости бороться за выживание и участвовать в самых кровавых битвах жизни. Он и не боролся. Видимо, здесь сыграла свою роль та самая пресловутая (если не сказать фатальная) английская сдержанность, которая часто мешает добиваться победы любой ценой.