Церковь и политический идеал

Аналогичные мотивы чувствуются и в отношении среднего американца к политической системе, поскольку его участие в ней обусловлено редчайшим гимном «среднему» голосу. С ним заигрывают, ему льстят, его мнение считают решающим, и эта ситуация поддерживается всеми возможными способами, хотя и здесь виден явный регресс в желании обустраивать государство. Если же рассматривать государство как силу, осуществляющую и внутреннюю политику, то оценки меняются очень существенно. Чувство государственного служения очень быстро сдает свои позиции, и государство понимается, скорее, как враг, который хочет тебя обмануть и лишить заработанного.

Как мы видим, государство может быть создано даже в тех случаях, когда в его образовании участвует не единая нация, а механическая совокупность народа, объединенного иным, негосударственным и ненациональным интересом. Государство выступает в данном случае как форма защиты не нации, но определенной культуры: именно этот фактор и позволяет создавать единое политическое тело представителям разных наций, в противном случае предприятие было бы обречено на неуспех.

История Соединенных Штатов Америки как ненационального государства насчитывает чуть более 200 лет – срок совсем незначительный, если мы вспомним, что традиционные национальные державы существуют тысячелетия. Это – слишком мало, чтобы говорить о какихлибо положительных прогнозах и перспективах существования и процветания ненациональных, «нетрадиционных» государств. Кроме того, нельзя не учитывать и двух других, чрезвычайно важных исторических фактов.

Во-первых, было бы категорично неправильным говорить о США как государстве, где идея нации вообще не зарождалась и не имела попыток реализации. Именно этими попытками в том числе объясняется тот факт, что даже при создании этого государства идея избранной, государствообразующей группы, хотя и не основанной на этническом единстве, как обычно, совсем не отвергалась «отцамиоснователями»[582].

Речь, скорее, шла об идейном родстве людей, уверовавших в одни и те же политические и правовые идеалы, которые их и объединяли. Это – не нация, но некий ее аналог, дух которого далек от соответствия человеческой природе и природе государства. Поэтому и демократические свободы, провозглашенные в конституции США, предназначались совсем не для всех, а только для определенной, очень незначительной группы населения.

Именно в США рабство получило распространение столь широко, как ни в какой иной супердержаве, и держалось долее, чем крепостное право в России. Но если в последнем случае мы можем сослаться в конце концов на сложное внешнеполитическое положение России, на «слабость правосознания ее граждан» (как любят выражаться либеральствующие мыслители), на «исторические традиции», то как объяснить факт длительного и устойчивого распространения рабского труда в США, построенных на идее политического равенства лиц, демократических принципах и т.п.?