Церковь и политический идеал

Конечно, нельзя признать нормальным положение вещей, когда одним и тем же термином обозначают качественно разные явления. Более того, зачастую под термином «государство» понимается даже не народ или верховная власть, а только один аппарат, бюрократия, что представляется крайне опасным явлением. Можно без труда уяснить, что двоякое содержание понятия государства возникло именно под влиянием тех случаев, когда неверно организованное государство противостояло всем остальным социальным группам, принимая самодостаточное выражение. Так идея государства усекалась, пока под государством не стали понимать просто аппарат принуждения, противопоставляемый народу[575].

Впрочем, в данном случае нас интересует не история формирования данного понятия, хотя в отдельных частях нашего изложения мы будем по мере необходимости возвращаться к этому интересному вопросу, а его сущность. Как любой общественный союз, как любая форма организации общества, государство имеет свои признаки, позволяющие идентифицировать его среди всех иных союзов.

По мнению Б.Н. Чичерина (1828—1904), следует выделить следующие признаки государства, которые не встречаются более в других социальных группах: 1) государство есть союз; 2) государство есть союз целого народа; 3) оно имеет единый закон; 4) оно непременно имеет территорию; 5) в нем народ становится нравственным лицом; 6) оно управляется верховной властью; 7) его целью является общее благо[576].

Как следствие: 1) оно есть единый союз; 2) союз постоянный; 3) юридически нераздельный; и, наконец, 5) союз самостоятельный[577].

С этим трудно не согласиться. Более того, мы не можем не отметить, что практически все указанные признаки либо напрямую связаны с понятиями «нация» и «территория», либо производны от них. Государство объемлет собой только тот народ, который составляет единую нацию, формирует единую культуру. Нация, по природе своей аккумулирующая духовные элементы общества, нуждается в политическом, правовом и силовом оформлении, которое необходимо ей для самоорганизации и исполнения своей исторической роли. Указанные признаки придает нации государство.

Нам могут возразить, что далеко не все нации образуют государства, что обязательная органическая связь «государство – нация» встречается далеко не всегда. Пример тому – чеченское или дагестанское сообщества. Следует отметить, что в такой постановке вопроса кроется известная подмена понятий. Как указывалось выше, нация становится таковой только в том случае, когда единство духа поглощает в себе, вбирает в себя и поднимает на новый духовный уровень такие объективно промежуточные формы, как род и племя. Национальное – это всегда нечто «потустороннее» для меня, не кровное, не плотское. Когда я отмечаю человека по признаку принадлежности к «моему» языку, «моей» нации, но не племени или рода. Когда нас связывают не племенные или родовые предания и дух, а национальные предания и национальный дух. Ни в том, ни в другом примере эти признаки не усматриваются.