«13-й апостол» Византии и Крестовые походы

Правда, по другой версии, патриарх был оклеветан архиереями, недовольными его скромностью, сострадательностью и благочестием. Они сообщили царю, будто Косьма Аттик пытается поставить на царство Исаака Комнина, брата василевса. В сердцах столичный архипастырь произнес заклятие, что царица Ирина не будет иметь детей мужского пола, чем ввел императора в ярость. Участь патриарха после этого была решена[790].

Дальше – новая беда. Некий диакон по имени Василий учил в храме св. Иоанна Богослова в Константинополе, что Сын Божий является и Жертвой, и вместе с Отцом приемлет Ее. На его сторону встали многие клирики во главе с предстоятелем Антиохийского патриархата Сотирихом Пантевгеносом (1156—1157) – пока Антиохия находилась в руках крестоносцев, все предстоятели этой великой кафедры проживали в Константинополе. Возник очередной церковный раскол, и царь немедленно предпринял меры по его ликвидации. Он изучил дело, признал Василия ересиархом и приказал низвергнуть его из сана. Участь Сотириха была аналогичной – постановлением архиереев он был отставлен от кафедры и лишен сана[791].

Затем в Константинополе разгорелись новые дебаты, инициированные книгой некоего Димитрия «О славе Христовой». Ознакомившись с данным сочинением, император нашел его неправославным, но к этому времени Димитрий уже был поддержан многими архиереями. Образовалось пять партий (!), каждая из которых посвоему интерпретировала изречение Христа: «Отец более Меня есть» (Ин. 14: 28). Император возглавил одну из них, самую малочисленную, и терпеливо беседовал с оппонентами. Даже патриарх Лука Хрисоверг (1156—1169) не осмелился в такой ситуации высказаться определенно и лишь один император твердо стоял на своей позиции: сочинение Димитрия – ересь. Примечательно, что его противники так рассуждали о царе: «Ведь если не теперь, то после смерти, – там он будет непременно предан анафеме»[792].

На заседания открытого в Константинополе в 1166 г. Собора император приносил множество богословских книг, в которых, по его мнению, раскрывался спорный вопрос. В ходе обсуждений многие епископы оставили свою точку зрения, и в заключение все сошлись на том, что император лучше их понимает смысл Священного Писания[793].

Никакого тщеславия и самолюбия в действиях императора, конечно, не было. На нем лежал долг ответственности за чистоту Православия, и василевс делал все зависящее от себя, чтобы никакое пятно не легло на учение Христа.

Примечателен следующий эпизод, случившийся в ходе 6летнего (!) разбирательства этого вопроса. Перед очередным заседанием ему доложили, что у царицы Марии случился выкидыш, он пал ниц перед архиереями со следующими словами: «Святые отцы! Сейчас пришло ко мне известие с женской половины, что выкинут младенец мужского пола – величайшая моя надежда; прошу вашу святость, вознесите молитву к Богу, вознесите, умоляю вас. Если я не правильно подвизался в этой священной борьбе, то да не созреет и после мое семя того или другого пола. А если мой образ мыслей благоугоден Богу – надежда моя исполнится не в продолжительное время»[794]. Как известно, долгожданный сын Алексей родился, и царь утвердился в мыслях о верности выбранного им пути по руководству Восточной церковью.