Новое средневековье XXI века, или Погружение в невежество

Президент Академии военных наук М. А. Гареев пишет в 2006 году: «За последние 10–15 лет не показано ни одного нового фильма… где бы правдиво и доброжелательно по отношению к участникам войны отображалась ее история. 60-летие Курской битвы газета “Известия” ознаменовала “сенсационным” сообщением: оказывается, немцы в знаменитом Прохоровском сражении потеряли 5 танков, а советские войска — 334… Не менее десятка писателей и историков написали о том, что Ленинград не надо было оборонять, а следовало бы сдать его. … Доходит даже до утверждений о том, что это была позорная война, в которой мы потерпели поражение» [326].

Профессор В. Литвиненко написал статью «Курская битва. Мифы и реальность» и показывает, как легко распространить фальсификации истории Отечественной войны, без всякой ответственности. Так, авторы изданной в 2017 г. книги «История России» (под ред. А. Б. Зубова) утверждают, что в Курской битве потери в людях у советских войск были в 4,5 раза больше, чем у немецких. Б. Соколов в новой книге «Цена войны. Людские потери России и СССР в XX и XXI вв.» (издана в 2017 г.) утверждает: «Соотношение безвозвратных потерь в Курской битве в июле оказывается 18,6:1 в пользу немцев» [330].

Множество подобных «историков» и публицистов стараются убедить граждан России, что якобы советская военная наука была несостоятельна и сильно уступала «западной». Но исследования самих западных и прежде всего германских военных историков говорят о крайне низком уровне планирования немецким командованием крупнейших военных операций начиная со Сталинградской битвы. Опубликованные в 1992 г. архивные исследования историков приводят к неопровержимому выводу, что под Сталинградом имела место «не героическая гибель в боях против превосходящих сил противника, но — жалкая голодная смерть».

Вот краткое резюме этой работы: уже в октябре 6-я германская армия осталась без продовольствия, и расчет делался только на грабеж оккупированных советских территорий. После 23 ноября, когда замкнулось кольцо окружения, продукты перебрасывались по воздуху, но масштабы переброски были мизерными. В начале декабря хлебная норма была уменьшена до 200 г в день, а к концу декабря до 50–100 г. В середине января выдавать продовольствие солдатам перестали[107]. Один из ведущих военных историков ФРГ Б. Вегнер считает весь замысел наступления 1942 г. на Волгу и Кавказ столь авантюрным, что армия Паулюса «уже за несколько недель до окружения была армией, сражавшейся без надежды на успех». А подготовка операции по ее деблокированию была, по мнению историков, совершенно безответственной и не имела никаких шансов на удачу (см. [308]).