Мужество любви [Автобиографический роман]

Марсово поле…

Оно изрезано траншеями и блиндажами.

— Видишь памятник Суворову? Его с умыслом не маскировали, так же как памятник Барклаю де Толли у Казанского собора. Рискнули, чтобы великие полководцы России символизировали непобедимость нашего народа, его героизм. Каждый раз проходившие мимо этих памятников военным строем бойцы и офицеры отдавали честь бессмертным предкам…

— Пошли домой, уже темнеет, — позвал я Зою. — У меня голова раскалывается!..

Вдруг вспыхнули электрические фонари под светомаскировочными щитами.

Оба застыли на месте.

— Борис! — воскликнула Зоя. — Фонари!.. Их не зажигали с начала войны!

— Это уже не частица большого, а очень большое событие! — проговорил я, почувствовав, как учащенно забилось у меня сердце.

— Да, да, разумеется!

Лицо у Зои просияло. Прилив бодрости и веселости нарастал в ней с каждой секундой.

Побежали на Садовую улицу. Там тоже светятся фонари!

Побежали на Невский. Горят, горят фонари!

Вечером 7 октября на главных магистралях Ленинграда были зажжены три тысячи фонарей.

— Молодцы энергетики! — радовалась Зоя. — Месяца два тому назад я беседовала с управляющим трестом Севэнерго Николаем Яковлевичем Тарасовым. Что он мне поведал! Трудно даже поверить, что люди способны проявлять такой героизм!.. Надо было соединить блокадный Ленинград с Волховской электростанцией. Она была в наших руках. Задание чрезвычайно трудное, рискованное, особенно на том участке, где нужно протянуть кабель от восточного к западному берегу Ладоги, под носом у врага. Приладили баржу (она стояла у причала), петлями укладывали на палубу нитки кабеля. Смонтировали на барже и соединительные муфты. Ночью буксир потащил оснащенное всем необходимым судно к озеру. Тьма непроглядная! Ни одна звездочка не светилась. А до смерти не то что четыре, а всего один шаг: каждую секунду, ты понимаешь, фашисты могли открыть убийственный огонь… Медленно, опасливо положили на дно лишь одну нитку. Ни с земли, ни с воздуха вражеские разведчики ничего не заметили!.. «Может, еще одну?» — спросили у бригадира. «Нет, нельзя. Рассветает. Обнаружат нас в два счета. Переждем до завтра». Ты подумай: пять ночей подряд, глядя в лицо смерти, электросетевики проложили пять кабелей длиною двадцать километров каждый!.. Сорок с лишним дней и ночей сооружали воздушные участки электропередачи. Линии проходили по болотам, торфяным полям, лесным чащам. Может быть, где-то и была более удобная трасса, но некогда ее искать, да все равно — и там, и тут непрерывный обстрел. Плюс ко всем трудностям, почти не было транспорта. Материалы для опор, провода, скобы — все таскали на горбу не только мужчины, но и обессиленные, голодные женщины. Вдвоем, а то и втроем, говорил Тарасов, бабенки натужно поднимали один лом, долбили твердую, как скала, землю, выкапывали ямы. После каждой такой «операции» в изнеможении валились на землю, но тут же вставали, проклиная фашистов, вместе с мужчинами ставили тяжеловесные опоры… В конце сентября сорок второго года Ладожская линия электропередачи была включена! В квартирах ленинградцев загорелся свет, хотя еще и тускловатый (каждой семье разрешалось включать лампочку не более сорока ватт), но долгожданный… А теперь еще и на улицах фонари! — восторженно заключила Зоя.