Мужество любви [Автобиографический роман]
- Автор: Дьяков Борис Александрович
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Мужество любви [Автобиографический роман]». Краткое содержание книги:
— В Ленинграде появились «черные рынки»?
— Ага! На каждом базаре покупай все что угодно публике, были бы рублики!.. Даже апельсины предлагают!.. Нарежу сальцо́-маслицо́ тонюсенькими ломтиками. Не подумай, что от жадности! Так вкусней…
Готовя яичницу, Зоя поспешно докладывает:
— В университете, в электротехническом, медицинском институтах еще со второго октября начались нормальные занятия. Позавчера открылись двери в институте по усовершенствованию учителей… Сели за парты и старшеклассники. Зайка пошла на уроки как на торжество, честное слово! Ты же видишь: Ленинград оживает, люди всеми силами души цепляются за вернувшуюся жизнь!.. Знаешь, Зайка удивительно быстро повзрослела. Умна до чертиков! Хотя еще много чепухи в голове… Читает запоем. Адски шумна, эмоции так и прут из нее!
— Возраст, возраст! А в общем, ты воспитываешь хорошую дочку.
— Как могу!.. Сегодня что — суббота? В горком комсомола ты направишься в понедельник. Не рыпаться! Сказал, что в моем распоряжении? Сказал! Стало быть, в моем! Поедим и пойдем по улицам, как по священным местам… Яичница готова, ура! С пылу, с жару!.. Бери хлеб, не стесняйся, хватит. — И не допускающим возражения тоном объявляет: — Пока ты заимеешь в горкоме комсомола талоны на питание и продкарточку — будешь на моих харчах. Да, да, изволь не брыкаться!.. Будем со сковородки?
— Давай!
Уплетаем яичницу за обе щеки.
— Ой, сало! Забыла!.. Вот дуреха!.. Режу, смотри, как в ресторане!.. Горчицы нету, жаль! Ну, ничего… И сахара к чаю ни грамма. Тоже не катастрофа!
Позавтракав, Зоя присаживается к пианино, кладет руки на клавиши. Когда-то эти черные и белые пластинки от прикосновения к ним человеческих пальцев рождали музыку на радость или в утешение людям, какое-нибудь навевающее мечты адажио или нарастающее аллегро согревали сердца. То было время незабываемое: хорошо работалось, светлые надежды окрыляли душу. Как это все было недавно и как оно было давно!.. Теперь же раздались хрипливые звуки ненастроенного инструмента. Зоя запела вполголоса:
И роняет руки на колени.
Затем порывисто встает:
— Пошли, Борис-барбарис, на воздух!
Отправляемся путешествовать по Ленинграду. Щелкнув ключом в замке, Зоя берет меня под руку. Медленно спускаемся вниз по лестнице.
— Осторожней! Ступеньки еле дышат, — предупреждает она. — Вчера была в Союзе писателей. Взяла у Веры Кетлинской для «Учительской газеты» рассказ «Телефонный звонок» из ее цикла «Правдивые истории». Познакомилась там с Александрой Ивановной Лаврентьевой. До войны она работала редактором в Ленинградском отделении Гослитиздата. Сейчас пока нигде. Я рекомендовала зайти к тебе. Очень симпатичная, милая женщина. Кандидат филологических наук. Давно в партии. Отнесись к ней повнимательней.
До позднего вечера ходили мы по улицам, площадям, набережным. Казалось, что всюду здесь пронесся тропический тайфун. Под ногами шуршали листья, светило и грело солнце, пропитывая город теплом, сияя в каждой капельке городского быта. Закат походил на раскинутое по горизонту красное знамя. Я не склонен к чрезмерной впечатлительности, бывал и раньше в Ленинграде, но в этот день и вечер я был сам не свой. Сколько пищи получило сердце!.. Ленинград, Ленинград!.. В одном этом слове героизм, мужество и слава.
Дворцовая площадь. Набережная Невы. Эрмитаж… Возле него падали бомбы, над ним проносились самолеты врага. Несказанное счастье, что фугаски не разрушили хранилища мировых шедевров искусства, не разбили прекрасного фасада музея!.. Невзирая на летавшую в небе смерть, директор Эрмитажа академик Орбели не уходил из залов, пока оттуда не унесли, надежно спрятав, полотна Тициана, Леонардо да Винчи, Рафаэля, Веласкеса, офорты Рембрандта, коллекции картин Рубенса, скульптурные портреты, созданные выдающимся ваятелем Франции Гудоном…
Зоя рассказывала:
— Однажды в блокадную зиму, прослышав, что в лаборатории Ленэнерго изобрели какие-то «чудо-печи», Иосиф Абгарович Орбели пришел к начальнику лаборатории Горшкову узнать — правда ли это? «Вот они — «печки-грелки», — показал Горшков. — В них можно сжигать любое твердое и жидкое топливо, никакого угара, полная гарантия!» Орбели сказал: «Хотелось бы иметь одну такую… Голод мы, старики, еще как-то переносим, а холод — это ужас! Ученые ведь тоже воюют — сохраняют святые реликвии искусства и науки…»