![Мужество любви [Автобиографический роман] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/2/6/9/0/muzhestvo-lyubvi-avtobiograficheskij-roman-download.jpg)
Мужество любви [Автобиографический роман]
- Автор: Дьяков Борис Александрович
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Мужество любви [Автобиографический роман]». Краткое содержание книги:
Невский проспект!.. Облупившиеся фасады зданий. Многие окна и бреши в стенах заделаны фанерой… По всегда оживленной правой стороне проспекта (от вокзала) тянутся пешеходы. Люди обессилели. Но у них, конечно, пробуждается неодолимая тяга к жизни. Каждый мне кажется маленьким богом, не сгоревшим в огне, не задушенным петлей голода.
— Рассказывают, в прошлом году на Невском, в день Первомая, снаряд угодил в трамвай. — На продолговатом лице Зои сдвигаются брови. — Человек десять простились с жизнью, а двадцать женщин и детей попали в госпиталь… Видишь елисеевский гастроном?.. Главную витрину уже застеклили… А вон расклеивают афишу: Театр музыкальной комедии готовит «Сирень-черемуху». Действие, слыхала, происходит неподалеку от нашего Сталинграда, на берегах Волги, в сорок втором…
— В сорок втором?.. Какая же тут комедия? Вероятно, драма.
— Надо посмотреть… И Гостиный двор возрождается. По Невской линии… смотри!.. раз, два, три, четыре… до самого конца!.. все четырнадцать пролетов в прежнем виде… Сквер перед вокзалом, репетиции в театрах, оживающий Гостиный двор — это, Борис, не отмеченные на календаре праздники. Я часто думаю: наш человек — самый сильный на земле, способный к гигантскому сопротивлению!.. Недавно прочитала в журнале, что в херсонском музее хранилась до самой осени сорок первого года высеченная более двух тысяч лет тому назад мраморная плита. На ней — присяга граждан древнего города Херсонеса. Изумительные строки!
Наклонясь над моим ухом, Зоя почти шепотом повторяет их: «Клянусь Зевсом, Землею, Солнцем, Девою, богами и богинями Олимпийскими и героями, кои владеют городом… я не предам ни Херсонеса, ни Керкинитиды, ни Прекрасной гавани, ни прочих укреплений, — ничего, никому, ни эллину, ни варвару, но буду охранять для народа херсонаситов…»
— Пылающие слова, не правда ли? — спрашивает Зоя.
— Очень даже!
— То, что запомнила из большого текста… Пока нет плиты с присягой граждан Ленинграда. Но тысячеустая их клятва звучала в сердце каждого ленинградца изо дня в день, из часа в час. Мне она такой и слышится: «Клянемся Октябрьской революцией, Лениным, ленинской партией, Родиной, клянемся именем павших в боях с фашистами героев Великой Отечественной войны, мы не отдадим врагу Ленинграда, ни одного дома, ни одной площади, ни одной улицы, ни одного куска священной земли, и сохраним Ленинград на века, как символ мужества, железной стойкости, неиссякаемого патриотизма!..» И сохранили, Борис! Сотнями тысяч жизней пожертвовали, но сохранили, спасли! Смотри: встает Ленинград на крепкие ноги!
— Ты эту сымпровизированную клятву вписала бы в какой-нибудь свой очерк, а?
— Такой очерк уже наполовину готов!
— Великолепно!
Трамвай останавливается на углу Невского и улицы Герцена. Вдали — в маскировочном халате тонкий шпиль Адмиралтейства. К «Астории» идем пешком. Вплетаясь в солнечные лучи, вьется с терпким запахом дымок из металлических чанов: мостовую покрывают асфальтом.
— Тоже частица большого! — замечаю я.
— Да, да! — подхватывает Зоя. — Но под этим асфальтом — кровь! Ее не смыть никогда, ни за что!..
В «Астории» поселяюсь в однокомнатном номере на третьем этаже.
Зоя торопит:
— Должно быть, проголодался?.. Не ройся в чемоданчике, потом! Идем накормлю. Вчера получила по рабочей карточке вместо мяса яичный порошок, натурального чая двадцать пять граммов, растительного масла сто граммов… Кроме того, у меня… нет, не скажу, сюрприз! Люблю сюрпризы!
— Спасибо, Зоенька. В твоем распоряжении!
Вглядываюсь в своего друга: она почти не изменилась, такие же красивые угольного цвета брови, доверчивая, широкая улыбка, обнажающая крупные белые зубы. Разве что немного похудела, но такая же кипучая, со сверхдеятельным умом, чуть озорная, всегда прямодушная наша Зоя!
Мойка. Дом под номером 26. Сводчатые кирпичные ворота ведут во двор, заваленный хламом.
У Зои одна комната в старой петербургской квартире, на втором этаже. Скромная мебель, оставшаяся от жильцов, умерших в блокаду. Выпячивается, как памятник о прошлой жизни, старое пианино с двумя подсвечниками по бокам.
— Садись, Борис-барбарис! Сейчас сварганю яичницу из порошка, заварю крепкий чай, знаю, ты любишь крепкий, и… гляди-ка, что у меня: феномен!
Она достает завернутый в газетный лист кусок свиного сала.
— Просто фантастика!
— Не говори! Знаешь, где приобрела? На «черном рынке», у спекулянтки. Отвалила за сей кусок двести рублей! Купила сало — и денег не стало! — Зоя смеется. — А зачем деньги? Они для того, чтобы их тратили… Так захотелось, прямо невмоготу. Триста отдала бы, честное пионерское!