Лорд Галифакс: святой Лис [litres]

Молитвы тех, кто возлагал надежды на декабрьские Всеобщие выборы, кажется, услышаны не были. Либералы уступили два места, одно уступили консерваторы, таким образом, Парламент вновь был «подвешен». Тем не менее премьер-министр Асквит с поддержкой своего канцлера Казначейства Ллойд Джорджа, уже нанесшего удар по аристократии, и вездесущего Уинстона Черчилля решился на беспрецедентный шаг: он реформировал Палату лордов. Благодаря помощи ирландской партии, которая была третьей силой в Парламенте на тот момент, ему удалось провести закон о том, чтобы право вето верхней палаты не распространялось на финансовое законодательство (в первую очередь, бюджеты страны), а вето на другие законы было позволено накладывать лишь на два года. Все это развязывало руки Палате общин, которая становилась основным плацдармом политической деятельности.

Но ирландцы помогали Асквиту не просто так. Естественно, как только угроза верхней палаты была ликвидирована, в нижнюю они требовали предоставить очередной «гомруль», т. е. законопроект о самоуправлении Ирландией. Ирландия не один век была лидирующей проблемой в британской политической повестке дня. Новый виток противостояния, начатый тогда, в 1911 г., едва не окончился гражданской войной, и только мировая война способствовала передышке. Но три года, предшествующие августу 1914-го, ознаменовались значительными боями в Вестминстере.

Непрерывная сессия Парламента шла до конца января 1913 г. Депутаты обеих партий неистово и натурально дрались, вырывая друг у друга речи. Пришедший на смену Бальфуру лидер консерваторов Эндрю Бонар Лоу имел очень яркую позицию по ирландскому вопросу, что добавляло градус дискуссиям. Желая видеть Ирландию частью Британской империи, он поддерживал «оранжистов»93, фактически провоцируя гражданскую войну. Вуду все это не нравилось: «Поддержка консерваторами гражданской войны ошибочна, и, вероятно, будет непростительна»94, – так он рассуждал. Ему одному из немногих удавалось сохранять холодную голову в этих кипящих страстях. И отвращение к такой обстановке в нем только усиливалось. «Великая ирония была скрыта в том, что лидеры этого маскарада анархии были также лидерами партий, которые должны бы быть исключительно преданы законности и правопорядку»95.

1911 г. стал для Вуда годом очередных семейных трагедий: сначала в Альпах получил травму младший брат Дороти Гуйя, названный так экзотично-колониально их отцом – губернатором Новой Зеландии лордом Онслоу – в честь вымершей новозеландской птицы. После травмы Гуйя остался парализован ниже пояса, и Вуды были очень опечалены его трагической судьбой. В октябре скончался и сам лорд Онслоу. В последний год своей жизни он был прикован к постели и жадно собирал сплетни и новости о политической жизни, которыми Вуд с ним делился не слишком часто и без энтузиазма: «Я только жалею, что не сделал большего, не слушал его воспоминания о людях и делах, которые он пронес через свою политическую жизнь. Это одна из ошибок, которую допускает каждое поколение – не пользуется возможностью получить от тех, кто предшествовал им, знания, которые никогда или почти никогда не могут быть получены из книг»96.