Лорд Галифакс: святой Лис [litres]

В мае 1910 г. смертельно утомленный парламентской неразберихой и кризисом, скончался король Эдуард VII. Мечты примирить тори и вигов, как это удавалось его матери королеве Виктории во времена первых кризисов «гомруля», были разбиты. Сердечными приступами был разбит и он сам. Лорд Чарльз находился в это время в Лондоне, он был другом покойного и, прибыв в Сент-Джеймс, где остывало тело монарха, попросил взглянуть на него. Насладившись видом мертвеца («Он не сильно изменился и имел то лицо, которое так часто приносит смерть»)86, он принес соболезнования вдовствующей королеве, которая утешила его тем, что молитвенник на прикроватном столике – тот самый, который когда-то ее мужу подарил лорд Чарльз87.

Но даже смерть монарха не смогла примирить парламентский конфликт и не смогла сподвигнуть Эдварда Вуда найти пару слов для выступления в Палате общин. В итоге его буквально заставили произнести первую речь в июне, спустя полгода после избрания депутатом. Это было 13 июня 1910 г., шли дебаты об иностранных делах, особенно о ситуации в Египте, в связи с которой президент Теодор Рузвельт призывал британское правительство «править или уйти».

«В те дни иностранные дела были прерогативой специалистов, и в основном они посещали такие дебаты. <…> Эдвард Грей терпеливо слушал на скамье для членов правительства. Я тоже слушал, стремясь вникнуть в то, во что мог, по новому для меня предмету, и в это время был выдернут одним из консервативных “кнутов”88, с которым последовал этот разговор: “Вы собираетесь говорить?” – “Что ж, пожалуй, нет. Я ничего не знаю о Египте. Я только слушаю”. “Ну, я боюсь, что мы должны просить, чтобы вы говорили. Дебаты рассчитаны так, чтобы закончиться перед ужином, но наш руководитель (Бальфур) не может вернуться до этого времени и выступить, а выступление от нашего человека, которых здесь и так немного, должно быть”»89. В итоге Вуду дали небольшое время на подготовку выступления, помогал ему (точнее, практически писал речь полностью) его друг Джордж Ллойд. Таким образом, Эдвард Вуд все-таки выступил перед небольшой аудиторией, включающей заместителя спикера, министра иностранных дел Грея и еще одного депутата-либерала, собиравшегося говорить после него. «Когда я перечитал свою речь сорок лет спустя, я был удивлен, что она вовсе не так уж и плоха, как могла бы быть»90, – вспоминал граф Галифакс свое парламентское крещение.