В горах Словакии [Повесть]

— Зачем же вы так?.. — растерянно проговорила Ольга, и ее щеки ожег румянец.

Уже сидя в машине, Александр выругал себя за этот резкий разговор с девушкой, который можно было свести к элементарной шутке. «Блеснул остроумием, индюк». — И он дал слово, что при первой же встрече объяснится с ней и извинится.

Они встретились на следующий день. Ольга была зачислена во взвод связи дивизиона, и, когда Александр занял наблюдательный пункт, связь к нему от командира дивизиона проложила она. С катушкой телефонного кабеля на боку Оля спрыгнула в окоп.

Они стояли и смотрели друг другу в глаза. На ее разгоряченном лице поблескивали бусинки пота, запекшиеся губы были полуоткрыты. Утомленная быстрой ходьбой по набухшему от дождя полю, она все еще тяжело дышала. Глядя на нее, у Александра сжалось сердце, ему стало жаль девушку и стыдно за то, что он, здоровый молодой мужчина, обидел ее в прошлый раз.

— Я перед вами виноват, — сказал он. — Извините меня за вчерашний разговор.

— Что вы, товарищ гвардии старший лейтенант, — тихо проговорила она и как-то по-детски улыбнулась. — Я вас ни в чем не виню. Спасибо за науку. Вы популярно объяснили, что на войне надо воевать и до конца помнить о долге солдата. Я это правило твердо усвою. Разрешите идти?

— Идите.

Ольга отдала честь, четко повернулась.

— Послушайте один добрый совет, — сказал Александр, осторожно беря ее за рукав шинели.

Она молча повернула к нему голову.

— Никогда не ходите на линию одна. На фронте это очень опасно.

— Спасибо. Если у вас будут еще добрые советы, я с удовольствием выслушаю их.

Ольга легко выбралась из окопа и медленно пошла по полю. Она ни разу не оглянулась, даже не пригнулась, когда недалеко разорвалась шальная мина. В ее походке была такая уверенность и бесстрашие, а в стройной фигуре, которую не портила даже неуклюжая шинель, — независимость и гордость, что Александр с восхищением подумал, не сводя с нее глаз: «Молодец! Счастливо тебе, маленький солдат».

С того дня Ольга постоянно обслуживала линию, которая связывала командира дивизиона с батареей Морозова. Он часто слышал по телефону ее голос, строгий и официальный:

— Товарищ Восьмой, с вами будет говорить Третий.

И лишь однажды она изменила своему правилу.

— Мне сказали, что у вас есть томик Лермонтова. Не одолжите на ночь? — И, не получив немедленного ответа, добавила: — Ночи сейчас тихие, скучно сидеть у телефона.

— Я вам пришлю.

— Спасибо.

Это было в январе 1944 года. Дивизия после освобождения Кировограда стояла во втором эшелоне, занимая оборону на западной окраине города. Ночи, действительно, были тихие, такие тихие, что Александру не спалось, он выходил из землянки, садился на станину орудия и думал, вспоминал прошлое, дом, мальчишек и девчонок, которых разметала по земле война. Думал он и об Ольге. Она ему нравилась. К тому же Александр не мог не заметить, что эта милая непосредственная девушка, видимо, полюбила его. Она выдавала свой чувства то восторженным взглядом, то словом, в котором звучали нежные нотки, то задумчивым молчанием.