В горах Словакии [Повесть]

— Оля, не умирай!

Но она уже не слышала этого отчаянного крика.

Ее похоронили в саду, под яблоней, на скате балки, обращенной к полю, где вечно гулял и шумел беспокойный ветер.

На следующий день после похорон к Александру пришла Олина подруга, та, которая вместе с ней прибыла в полк, и подала ему самодельный пакет. На нем четким ученическим почерком было написано: «Передать командиру 8-й батареи Морозову».

— Я нашла в Олиных вещах, — сказала она.

Он разорвал пакет: оттуда выскользнула фотография. Александр узнал на ней Олю. Но как она не походила па девушку-солдата! Он всматривался в совсем юное лицо, умные задумчивые глаза. На груди у Оли покоились крупные косы, а темнокрылые брови были слегка сведены. На обороте фотокарточки она написала только одно слово: «Любимому», а ниже дату «26.1.1944». Александр вспомнил, что именно в этот день дивизия выступила из-под Кировограда в район Корсунь-Шевченковского. Тем же числом было датировано письмо:

«Дорогой мой!» — ему показалось, что эти слова прочитал не он, а их произнесла Оля. — Сейчас ночь, я сижу у телефона, пишу тебе письмо и плачу. В последние дни я вдруг остро почувствовала, что не пройду войну до конца. Это чувство крепнет во мне с каждым днем, порой кажется, что жизнь оборвется сию минуту, стоит только выйти из окопа. Я не могу объяснить своего состояния, это очень сложно, но именно предчувствие близкой смерти заставляет меня писать тебе, так как сказать обо всем, что думаю, не решусь. Ты много бывал в боях, многое видел и пережил и, верю, поймешь меня. Я не оригинальна в своих мыслях и чувствах, с ними уже не один солдат ушел из жизни, хотя никто не хотел расставаться с ней. Ты не представляешь, как горько умереть в девятнадцать лет, когда ты молода, полна сил, когда любишь, когда жизнь, несмотря ни на что, прекрасна. Я узнала, что такое любовь, что значит любить, но так никогда не узнаю, что значит быть любимой. Наверное, это высшее счастье для женщины. Но мне его не дано.