Res Publica. Русский республиканизм от Средневековья до конца XX века [коллективная монография]
- Автор: История Коллектив авторов --, Бугров Константин Дмитриевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 9785444816790
- Жанр: История
Электронная книга - «Res Publica. Русский республиканизм от Средневековья до конца XX века [коллективная монография]». Краткое содержание книги:
Ответы на эти вопросы читателю предстоит искать вместе с авторами — ведущими историками и политологами.
По итогам исследования мы можем прийти к выводу, что республиканский язык, несомненно, присутствовал в политическом дискурсе Российской империи. Однако говорить о республиканизме как автономной и влиятельной доктрине едва ли возможно. Будущие декабристы обратились к политическому языку республиканизма в тот момент, когда в Западной Европе он уже стал элементом других идеологий — либерализма и национализма (впоследствии и социализма). В этой перспективе попытки рассмотреть специфический республиканский субстрат политической речи членов тайных обществ представляются нам весьма проблематичными.
Гораздо продуктивнее, по нашему мнению, рассматривать процесс соединения политических языков внутри отдельных сочинений или совокупности текстов, созданных в определенных политических обстоятельствах, — в сочетании с социологическим подходом, рассматривающим республиканизм в том числе как определенную манеру публичного поведения. В первой половине XIX в. республиканизм не стал политической практикой, не образовал политическую группу, которая ассоциировала бы себя с республиканскими ценностями. Впрочем, это обстоятельство не должно мешать нам изучать разнообразные модусы существования республиканского языка, циркулировавшего в том числе и внутри либерального, националистического или социалистического дискурса.
Глава VII. Империя и нация
(А. И. Миллер)
Понятие нация было заимствовано в России в начале XVIII в. Оно играло важную роль в политическом языке уже в XVIII в., до Французской революции, которая провозгласила нацию единственным источником политической легитимности. Парадоксальным образом, после Французской революции и до эпохи Великих реформ роль понятия нация в России все более ограничивается. Понятие возвращается в царствование Александра II, но его функции существенно меняются, как меняются и политические идеи, артикулируемые с его помощью.
Понятия народ и народность рассматриваются в этой главе в той мере, в которой они были непосредственно связаны с понятием нация, т. е. использовались для его перевода, замены, объяснения, порой — вытеснения. Использование понятий народ и народность именно для перевода, замены и объяснения понятия нация действительно прослеживается, и в главе это будет показано. Изучение этой связи и позволяет выделить из весьма широкого поля значений понятий народ и народность ту специфическую область, где они приобретают политическое содержание, резонирующее с содержанием понятия нация. Такой подход позволяет также четче проследить механизмы заимствования, усвоения и цензурирования понятия нация, т. е. взглянуть на него не только с точки зрения истории понятий, но также в контексте истории культурных трансферов[1204]. Наконец, поскольку до сих пор внимание исследователей было сосредоточено главным образом на понятии народность, это неизбежно приводило к некоторой недооценке значения и распространенности понятия нация[1205].
В выборе источников мы, сознавая все недостатки такого подхода, ограничиваемся почти исключительно авторами «первого ряда», т. е. известными политическими и творческими персонажами. Причина проста: даже этот пласт источников исследован на сегодняшний день совершенно недостаточно. Впрочем, отчасти ограниченность круга источников компенсируется прочтением их не с точки зрения истории идей, но именно в рамках истории понятий. Из прессы систематическому анализу были подвергнуты лишь катковские издания первой половины 1860‐х гг. Также использованы традиционные для таких исследований источники — словари и энциклопедии, в основном XIX и начала ХХ в.
Датировка заимствования, источники и механизмы
Процесс заимствования понятий нация и народ исследован слабо. Можно, однако, уверенно утверждать, во-первых, что источников и каналов заимствования было несколько и, во-вторых, что понятие народ заимствуется ранее понятия нация.
Сергей Плохий считает, что понятие народ усваивается в Московском государстве в середине XVII в., когда после восстания Богдана Хмельницкого и перехода левобережной Гетманщины под власть царя резко интенсифицировались контакты между Московским царством и киевским кругом православных духовных деятелей[1206]. В этом контексте понятие народ имело, разумеется, сильные религиозные коннотации. Важную роль в процессе утверждения понятия народ в значении общности не только религиозной, но и этнополитической, связанной также с династической лояльностью, сыграл Синопсис, или собрание кратких выдержек из летописей о «начале славено-российского народа». Составленный Иннокентием Гизелем, настоятелем Киево-Печерского монастыря, Синопсис был впервые издан в Киеве в 1674 г. и оставался на протяжении всего XVIII в. главной исторической книгой в России[1207]. Трансфер понятия народ из родственного языкового, религиозного и культурного контекста, во многом вместе с трансфером в Россию самих его носителей из среды киевских книжников, способствовал его быстрой ассимиляции.
1204
См.: Миллер А. И. Приобретение необходимое, но не вполне удобное: трансфер понятия «нация» в Россию (начало XVIII — середина XIX в.) // Imperium inter pares: Роль трансферов в истории Российской империи (1700–1917). М., 2010. С. 42–66. Мои другие публикации на тему истории понятий нация, народ и народность: Miller A. I. Natsiia, Narod, Narodnost’ in Russia in the 19th Century: Some Introductory Remarks to the History of Concepts // Jahrbücher für Geschischte Ost-Europas Vol. 56 (2008). № 3. P. 379–390; Миллер А. И. Народность и нация в русском языке XIX века: подготовительные наброски к истории понятий // Российская история. 2009. № 1; Он же. Империя Романовых и национализм: эссе по методологии исторического исследования. 2‐е изд., испр. и доп. М., 2010. Гл. 3, 6.
1205
См.: Бадалян Д. А. Понятие «народность» в русской культуре XIX века // Исторические понятия и политические идеи в России XVI–XIX веков: Сб. науч. работ. СПб., 2006. С. 108–122. См. также весьма краткий и, рискну сказать, во многом поверхностный текст о народности как политической концепции: Perrie M. Narodnost’: Notions of National Identity // Constructing Russian Culture in the Age of Revolution: 1881–1940 / Ed. by. C. Kelly, D. Sheperd. Oxford, 1998. P. 28–37. Понятие народность рассматривается также в: Knight N. Ethnicity, Nationality and the Masses: Narodnost’ and Modernity in Imperial Russia // Russian Modernity: Politics, Knowledge, Practices / Ed. by D. L. Hoffman, Y. Kotsonis. New York, 2000. P. 41–65. Наиболее подробный обзор использования понятия народность для обозначения набора качеств, свойств в научном дискурсе 1830–1880‐х гг. дан в монографии: Лескинен М. В. Поляки и финны в российской науке второй половины XIX в.: «другой» сквозь призму идентичности. М., 2010. С. 52–97.
1206
Plokhy S. The Origins of the Slavic Nations // Premodern Identities in Russia, Ukraine, and Belarus. Cambridge, 2006. P. 250–299. См. также: Kohut Z. E. A Dynastic or Ethno-Dynastic Tsardom? Two Early Modern Concepts of Russia // Extending the Borders of Russian History: Essays in Honor of Alfred J. Rieber / Ed. by M. Siefert. Budapest; New York, 2003. P. 17–30.
1207
См.: Самарин А. Ю. Распространение и читатель первых печатных книг по истории России (конец XVII–XVIII в.). М., 1998.