Res Publica. Русский республиканизм от Средневековья до конца XX века [коллективная монография]

Период, когда понятие нация использовалось для описания конституционных реформ, оставаясь почти исключительно принадлежностью франкоязычной части дискурса российских элит, продлился до середины 1820‐х гг. Победа в войне с Наполеоном не сняла с повестки дня проблему политических преобразований, прежде всего конституции и национального представительства. Именно эти принципы были реализованы Александром I во вновь созданном Царстве Польском, получившем и конституцию, и сейм, и конституционного монарха — по совместительству российского самодержца. Именно в Варшаве по поручению царя Новосильцев начал в 1818 г. готовить Государственную уставную грамоту, а точнее La charte constitutionelle de l’ Empire de Russie. Текст писали на французском и с привлечением французских юристов[1236].

Если в 1797 г. Александр, тогда наследник престола, предполагал, что, после того как он дарует конституцию, «нация изберет своих представителей» и к ним перейдет власть, то в подготовленной по его распоряжению Государственной уставной грамоте 1819 г. единственным источником легитимности является уже сам монарх[1237]. Но идея национального представительства в проекте все же осталась: статья 91 заявляет: «La nation russe aura à perpétuté une representation nationale»[1238]. В русском переводе XIX в. это звучало так: «Да будет российский народ отныне навсегда иметь народное представительство».