Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть I: 1878 – лето 1907 года

Следует заметить, что в нефтяном бизнесе мусульманские предприниматели присутствовали (Ш. Асадуллаев, Манташевы, Тагиевы и др.), но уступали пришлым, в особенности иностранному капиталу (Нобель, Ротшильд)[525]. Хотя местное «татарское» население получало, несомненно, свои выгоды от нефтяного бума, но одновременно оказывалось потеснено и в своем ареале обитания, и в распределении хлынувших вместе с нефтью денег. В значительной мере это было связано с тем, что мусульманское население было минимально затронуто образованием западного типа, по меркам той эпохи считалось глубоко отсталым. В результате на глазах одного поколения ранее безраздельно принадлежавший им город становился все более чужим. В местном управлении и администрации преобладали присланные из России чиновники, а свободные городские профессии в Баку достались армянам – врачи, учителя, адвокаты, пишущая братия в городе были преимущественно армянами[526].

Положение усугублялось неуклюжими и крайне недальновидными действиями имперской администрации. В Петербурге руководствовались идеей, что в Закавказье с его смешанным населением надежной опорой власти станет религиозно более близкое и понятное христианское, православное население Грузии и Армении. Поэтому в Баку, как и в других районах, армянам предоставлялись разнообразные преференции по сравнению с «татарами». Й. Баберовский в своей книге показал, например, как вроде бы вполне прогрессивное решение распространить на Баку общерусскую реформу городского управления вкупе с поддержкой христиан привело к доминированию в выборных городских органах армян при очень слабом мусульманском представительстве[527]. Мусульмане чувствовали себя ущемленными, при этом парадокс ситуации заключался в том, что мусульмане были консервативны и недоступны для революционной пропаганды, безусловно привержены монархии, тогда как в Закавказье активно действовала националистическая армянская партия «Дашнакцутюн», имевшая вооруженные отряды боевиков и настроенная на революционный террор[528]. Действия дашнаков провоцировали ответную реакцию.

Но подспудное нарастание межнациональных противоречий до поры до времени не слишком заботило имперскую администрацию: в Баку у нее было столько гораздо более очевидных и неотложных проблем, что ей было не только не до недовольных мусульман, но даже и не до революционеров-нелегалов. Дело в том, что разросшиеся промыслы с тысячами рабочих сделали Баку практически неуправляемым, а все имевшиеся на тот момент навыки администрирования и поддержания порядка оказывались неадекватными обстановке. Об этом с очевидностью свидетельствуют донесения жандармов и полицейских, равно как и воспоминания деятелей революционного движения. Массы пришлых рабочих, постоянно сменявших друг друга, большинство которых к тому же не говорили по-русски и не имели никаких документов, совершенно не поддавались полицейскому учету.