А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres]

Сама мысль о том, что Церковь для своих членов является истиною, а не авторитетом, возникла у Хомякова не случайно. Ее истоки в реакции на глубоко ложную, по убеждению Хомякова, идею примата власти римского первосвященника: «Авторитет папы, заступивший место вселенской непогрешимости, был авторитет внешний. Христианин, некогда член Церкви, некогда ответственный участник в ее решениях, сделался подданным Церкви. Она и он перестали быть единым: он был вне ее, хотя оставался в ее недрах. Дар непогрешимости, присвоенный папе, ставился вне всякого на него влияния нравственных условий, так что ни испорченность всей христианской среды, ни даже испорченность самого папы не могли иметь на непогрешимость никакого действия. Папа делался каким-то оракулом» (66). В подтверждение своей мысли Хомяков обращает внимание, в частности, на тот важный факт, что Христос «поручил хранение веры и предания своего учения не отдельным лицам, Своим ученикам, но Церкви учеников, свободно объединенной святою силою взаимной любви, и эта земная Церковь в своей совокупности, а не лица, временно ее составляющие, была в день Пятидесятницы прославлена видимыми дарами Духа Божия. От этой Церкви, от нее единственно, и получает всякое исповедание веры, всякое преданное учение, свою обязательность или, точнее, свидетельство своей истины» (134).

Только свобода христианской совести, т. е. свободный нравственный выбор Христа как Истины обеспечивает человеку пребывание в Церкви. Ничто внешнее принудительно дать этого личности не может. Ничто и никто, даже Сам Бог. «Спаситель, – пишет Хомяков, – удалил от грешников Свое видимое присутствие, и, однако, Церковь ликует». Почему же она ликует? Потому, что «Христос зримый – это была бы истина, так сказать, навязанная, неотразимая (по вещественной осязательности ее проявления), а Богу угодно было, чтобы истина усвоилась свободно. Христос зримый – это была бы истина внешняя, а Богу угодно было, чтобы она стала для нас внутреннею по благодати Сына в ниспослании Духа Божия. Таков смысл Пятидесятницы» (194).