Сказка без чудес

Пошуровал в других местах кухни — но там ничего интересного не нашлось: мука, крупы, сырая картошка…

Сытно рыгнув, Потапыч покинул кухню, и отправился изучать другие помещения своей новой берлоги.

Несмотря на то, что медведи считаются одиночками, Потапыч хорошо знал законы, по которым живёт звериная стая, и человеческая — не исключение.

В любом сообществе, по его представлению, должен был быть вожак. Самый сильный, опытный, способный одним грозным рыком подчинить себе остальных.

Таким в их небольшой своре, несомненно, был Яков. А он, Потапыч, как ближайший друг отсутствовавшего временно вожака, занимал второе место в иерархии. Ибо кто, как не он, парой оплеух мог бы навести в стае порядок, указать каждому его место, при неподчинении задав изрядную трёпку. Ну, ни этот же толстячок, которого даже ненароком лапой перешибёшь, что давеча его, Потапыча, на поводке справить нужду во двор выводил! Причём медведь только делал вид, что подчиняется — из уважения к Якову.

И было абсолютно неправильным, несправедливым то, что именно Яков, как и его первый друг и помощник, медведь, спали в этом логове на жёстком полу. В то время как другие члены стаи возлежали на возвышении, на мягких подстилках! Да ещё в самом тихом, удобном для сна и отдыха закутке, именуемом «спальной».

Цепляясь когтями за ворсистый палас, Потапыч проследовал туда, оставляя белые следы от рассыпавшейся невзначай по всему полу кухни муки, и осмотрел придирчиво лежбище.

Как раз то, что надо! На этом широком топчане они с Яковом, как два вожака, плечом к плечу, очень даже уместятся.

Взгромоздившись на скрипнувшее под ним жалобно ложе, медведь аж заурчал от удовольствия.

О, как здесь уютно, спокойно и мягко! Как в тёплой, выстланной подсохшей травкой и палой хвоей родной берлоге зимой!

Надо только дать понять остальным, занимающим подчинённое положение в стае, что отныне это их с Яковом, место.

А потому, поворочавшись с боку на бок, Потапыч улёгся поудобнее, расслабился. И, ощущая приятную сытость в набитом под завязку желудке, решил: что бы ни случилось, как бы ни пытались согнать его с комфортного лежбища эти рядовые, много возомнившие о себе члены своры — толстенький мужичёк и заполошные старушки, не покидать этого достойного настоящих вожаков, места.

А поскольку в открытую конфронтацию с ними, людьми, помня поварёшку Марии, которой та запросто угощала его — с размаху, пребольно, промеж ушей, вступать всё же опасался, — Потапыч решил схитрить, и притвориться спящим. Пусть кричат, ругаются, даже черпаками дерутся, а он будет лежать на этом топчане, не шевелясь, словно влитой!

И, когда он услышал, что, скрежетнув поочерёдно двумя замками, с едва уловимым скрипом распахнулась входная дверь, то решил, что это вернулись всё те же, пребывавшие на вторых ролях в их сообществе, домочадцы. А потому, следуя избранной тактике, крепко зажмурил глаза, изображая, что спит.