Сказка без чудес

— Ты хотела сказать — рамсы попутаются? — привычно поправила сестру Василиса Митрофановна, и пояснила племяннику, несколько оторопевшему от фразеологических изысков бабы Ягоды. — Это она у Якова блатных словечек нахваталась. Теперь иногда, к месту и не к месту, по фени ботает…

Глеб Сергеевич, не без скепсиса взиравший на эти приготовления, ничем подобным, колюще-ударным, запасаться не стал, заявив, что в центре города, средь бела дня, открытое нападение злоумышленников маловероятно.

Насыпав Потапычу, чтобы не скучал, объёмистую миску собачьего корма, троица покинула квартиру.

При этом Василиса Митрофановна одной рукой крепко прижимала к груди ридикюль с документами, а другой стискивала трость с набалдашником, помахивая её довольно угрожающе, и громко стуча наконечником по кафельному полу подъезда.

Покидая своё жилище, отставной чиновник запер входную дверь на два врезных замка — один турецкий, надёжный, с тремя крепкими ригелями, другой отечественный, попроще, как говорится, от честных людей.

Выйдя на улицу, где их ожидало заказанное по телефону такси, троица огляделась тревожно. Однако никаких злоумышленников поблизости не просматривалось.

Эти утренние часы до полудня, когда трудовой люд занял уже свои рабочие места, детвора пробежала вприпрыжку в школу, а пенсионеры разбрелись по стариковским надобностям — в поликлиники и собесы, оставив без пригляда родные жилища в многоквартирных домах, были излюбленными для профессиональных воров-домушников.

Один из них, по прозвищу Коля-верхолаз, припарковав неприметную старенькую «девятку» у торца «хрущёвки», в которой обитал Глеб Сергеевич, покуривал, поглядывая в тонированное окошко, ждал терпеливо, когда схлынет, разбежится по делам из пятиэтажки народ. И, главное, покинет свою квартиру отставной чиновник, на хату которого и дал наводку красноглазый, жутковатого вида, но щедрый заказчик.

Ближе к одиннадцати часам утра из подъезда вышла троица, соответствующая описанию красноглазого: пожилой, лысеющий мужчина с брюшком в белом льняном костюме и старомодной шляпе из плисовой соломки, а с ним две бабки. Одна высоченная, баскетбольного роста, в зелёном брючном костюме, с тяжёлой тростью в руке, что делало её похожей на думского боярина, другая — попроще, одетая по деревенской, извечной старушечьей моде — в кофточку в мелкий синий цветочек и чёрную, до пят, юбку. Коротко стриженая дылда оставалась простоволосой, а сельского обличья бабушка покрыла голову белым платком.

Проследив за тем, как троица села в поджидавшее такси, и укатила прочь со двора, Коля-верхолаз не дернулся заполошно, а остался на месте.

Ещё в малолетстве, начиная карьеру жулика по причине тогдашней тщедушности с профессии «форточника», умудряясь бесстрашно взбираться по водосточным трубам и карнизам на верхние этажи, за что и получил свою кликуху среди кентов — «Верхолаз», Коля усвоил и развил в себе главное качество квартирного вора — терпение.