ХX век: проработка прошлого. Практики переходного правосудия и политика памяти в бывших диктатурах. Германия, Россия, страны Центральной и Восточной Европы

Медведев: Я думаю, что в центре трудно будет предотвратить образование такого какого-то объединения.

Горбачев: Пусть они имеют свой, Московский. Ничего. Начнут работу комиссии при Советах, они быстрее развернут это дело, в их руках средства, в их руках все, — пусть действуют. Потому что, видно, тут не в мемориале дело. Это опять „крыша“ для другого. По сути дела, правильно написал Капто в своей записке, что они хотят взять на себя миссию говорить от имени народа и судить от имени народа, и контролировать от имени народа, представить, что они совесть народа. И, наконец, вот она — „трибуна“. Говорили — обсуждать, смотреть. И вдруг выходит Заявление в Америке о документах в дополнение к Конституции. Вот тебе и „московская трибуна!“. <…> Мы ведем это дело вяло, медленно. Поэтому и начинают все эти вещи всплывать»[1333].

В итоге члены Политбюро решили противодействовать созданию «Мемориала» как общественной, политической организации и одновременно ускорить подготовку документов Политбюро о политической оценке репрессий, отмене решений «троек» как несудебных органов и реабилитации осужденных ими, а также назвать некоторых высокопоставленных лиц, санкционировавших репрессии в 1930–1950‐е годы. Кроме того, было предложено рекомендовать партийным органам на местах возглавить работу комиссий при Советах народных депутатов по увековечению памяти и захоронению жертв репрессий для осуществления дальнейшего контроля над деятельностью «Мемориала»[1334].

Меры, аналогичные принятым в отношении общесоюзного «Мемориала», применялись партийными структурами и органами КГБ и на местном уровне. Так, в целях борьбы с «экстремистски настроенной частью членов общества „Мемориал“» Управлением КГБ по Томской области в конце 1980‐х — начале 1990‐х годов «были разработаны и проведены мероприятия, направленные на перехват инициативы и упреждение событий», как отмечалось в одной из публикаций в закрытом журнале «Сборник КГБ СССР»[1335].

По словам автора статьи Валерия Уйманова, являвшегося на момент ее написания оперативным сотрудником Томского УКГБ (а сейчас, что характерно, занимающего должности заместителя директора Томского областного краеведческого музея по работе с исторической памятью и руководителя Центра по изучению истории ГУЛАГа), в деятельности созданного в декабре 1988 года местного общества «Мемориал» поначалу превалировала «линия на конфронтацию» во взаимодействии с местными чекистами[1336]. Однако усилиями последних эту тенденцию удалось переломить и развить «отношения сотрудничества по проблемам взаимной заинтересованности». По признанию Уйманова, «тенденция перехода на качественно новую ступень взаимодействия стала просматриваться с момента избрания в совет „Мемориала“ начальника 10‐й (архивной) группы УКГБ подполковника Ю. А. Петрухина», открывшая «возможность влиять на обстановку в данной общественной организации»[1337].