В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком
- Автор: Реутов Алексей Ильич
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Мурманское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком». Краткое содержание книги:
Работу завершил мурманский писатель Станислав Панкратов. Повести поочередно выходили в Мурманском книжном издательстве. Затем, в 1970 году, повести выходят одной, общей, книгой в переработке С. Панкратова. Книга эта была встречена с интересом и молодыми читателями, теми, кто не встречался с Реутовым-писателем и с Реутовым-капитаном, и читателями старшего поколения, в том числе теми, кто хорошо знал автора. 50-тысячный тираж разошелся быстро. Книга Алексея Ильича рассказывает о моряках торгового флота и о тех проблемах, которые пришлось решать людям его поколения на фарватере строительства коммунистического общества. Проблемы эти, частично, уже решены. Но ценность повестей капитана Реутова еще и в том, что он страстно и убедительно обращается к уму читателя, заставляя думать, заставляя видеть вокруг себя все, что еще мешает нашему движению вперед. По этой причине и в ответ на многочисленные просьбы читателей выходит новое издание повестей капитана Алексея Ильича Реутова.
— Да мы пошутили, — сказал здоровяк Самойлов и первым повернулся к двери. Если уж угощать — так без долгих объяснений. Чего тянуть резину: «Хочется — не хочется…»
А шторм все ревел, тупо и упрямо. И бил, точно безмозглый хулиган. Новый матрос, заступавший на руль, не сразу уловил ритмику штормовой пляски, не сразу заметил, как нос «Оки» покатился влево, а к правой скуле крался лохматый вал. Через секунду «Оку» шарахнуло справа. Матрос поспешно переложил руль, но было уже поздно, нос не шел против волны. «Оку» развернуло бортом к ветру, и она начала бешено раскачиваться с борта на борт. Старпом скомандовал: «Лево на борт!»
Он поступил правильно. Нос «Оки» стремительно покатился под ветер, поворот стал динамичным, и у судна хватило силы снова выйти носом против волны. Однако в тот момент, когда корма пересекала линию ветра, дежурный девятый вал опрокинулся на судно. На корме грохотнуло, затрещало, корпус «Оки» вздрогнул и затрясся, как трясется тугой холодец на резко отодвинутом блюде…
— Вышибло обе двери на корме! — влетел на мостик вахтенный матрос. Шубин вскочил с диванчика в штурманской рубке, где он пытался заснуть.
— Старпому и боцману осмотреть кормовые помещения!
На корме никто не жил, там располагался лазарет, но он в основном пустовал: моряки редко болеют, пока плавают. Кроме лазарета, на корме размещались кладовые с сухими продуктами, с овощами.
Теперь в коридорах плавали стулья, обломки дверей, подушки, докторские порошки, грелки и клизмы. Когда старпом прибежал на корму, доктор уже грустно бродил по колено в воде, спасая свое лекарское имущество. Судовой артельщик, хозяин продовольственных запасов, вел себя менее мужественно. Он нерешительно топтался на трапе, прислушиваясь, как из затопленных мешков с крупой вырывается воздух…
Снова сыграли аврал…
— Мотопомпу, быстрей!.. Не ладонями же вычерпывать эти непрошеные тонны…
Мотопомпа вмиг оказалась на месте, и, как всегда в подобных случаях, она загадочно молчала, проклятая помпа. Мотор чавкал и плевался бензином, но заводиться не торопился.
Помпа о чем-то задумалась…
Зато завелся боцман: он в несложных выражениях объяснил помпе, кто она такая, и приказал тащить ведра.
Механики и машинисты восприняли неисправность мотора как кастовое оскорбление машинной команды, со всех сторон вцепились в помпу и принялись вместе с нею ездить по обледенелой палубе.
Каждый отвинчивал свою гайку и считал, что остальные только мешают ему. Над помпой клубился деловитый пар…
Через полтора часа расстроенный и мокрый доктор подбил печальные итоги, воду откачали ведрами, а мотопомпа неожиданно и празднично завелась, застучала безукоризненно четко и готова была перекачать весь Ледовитый океан с левого борта на правый. Счастливые механики радостно улыбались.
До самого ужина сортировали продукты, подсчитывали убытки, утешали доктора и острили на его же докторский счет…
А шторм не утихал. В полночь Шубин приказал осмотреть закрытие трюмов. Такой осмотр производился каждые четыре часа, и до этой вахты все шло хорошо. Матросы подбивали кувалдами ослабевшие клинья — и только.
Последний осмотр закончился, однако, неприятным открытием: новый брезент носового люка был располосован по всей ширине. Вероятно, его пробила отвалившаяся ледяная глыба с полубака, а волны мигом распороли надорванный шов. Нижние брезенты, значительно уже поношенные, не долго бы выстояли против натиска воды. Если бы вовремя не заметили, могло бы произойти худшее, что иногда случается в море: волны вскрыли бы люк и затопили трюм. Обычно при таких обстоятельствах судно не успевает даже подать СОС…
Палубную команду срочно вызвали наверх. Из шкиперской вытащили запасной брезент объемом в два лошадиных туловища. Собственно, происходило нечто обыденное, никакого геройства не предвиделось. Вот только некоторые подробности обстановки: кромешная темь, крен судна до тридцати градусов, по восемь раз в минуту, на каждый борт. Ну и, кроме того, волны закатываются на палубу и так бьют под коленки, что валишься на спину. Брезент ложится сверху, и слышишь, как из легких вырывается последний пузырь воздуха и сразу рот набивает соленая вода, холодная, как жидкий лед…
А ровно за пятнадцать минут до того как за шиворот плеснул первый кубометр океана — снилась тебе добрейшая из твоих двух бабушек, со всеми ее компотами, вареньями и пирогами с треской…
К вечеру следующего дня обошли шапку северных островов Скандинавии. «Ока» развернулась носом на юго-запад. И штормовой ветер, дувший с берегов Норвегии, конечно же, тотчас изменил направление и снова уперся крупной волной в нос «Оки»…