В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком
- Автор: Реутов Алексей Ильич
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Мурманское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком». Краткое содержание книги:
Работу завершил мурманский писатель Станислав Панкратов. Повести поочередно выходили в Мурманском книжном издательстве. Затем, в 1970 году, повести выходят одной, общей, книгой в переработке С. Панкратова. Книга эта была встречена с интересом и молодыми читателями, теми, кто не встречался с Реутовым-писателем и с Реутовым-капитаном, и читателями старшего поколения, в том числе теми, кто хорошо знал автора. 50-тысячный тираж разошелся быстро. Книга Алексея Ильича рассказывает о моряках торгового флота и о тех проблемах, которые пришлось решать людям его поколения на фарватере строительства коммунистического общества. Проблемы эти, частично, уже решены. Но ценность повестей капитана Реутова еще и в том, что он страстно и убедительно обращается к уму читателя, заставляя думать, заставляя видеть вокруг себя все, что еще мешает нашему движению вперед. По этой причине и в ответ на многочисленные просьбы читателей выходит новое издание повестей капитана Алексея Ильича Реутова.
Шубин отвернулся к иллюминатору и стал смотреть в серое небо, в море, такое же хмурое, как шубинские глаза. За своей спиной капитан слышал, как помполит потряхивает коробком. Николай Степанович раздумывал — закурить или нет, чтоб уж хуже не было. Так и не привык он к сильным штормам. И не помнил, что такое рожон в буквальном смысле. А в переносном — никогда не забывал.
Он решил подождать, не курить. И вспомнил толстую папку с газетными вырезками, папку, которую сам завел.
Чего там только не было!.. А главное — почины. На теплоходе «Академик Крылов» на каждой шлюпке, мачте, лебедке была написана или выбита керном фамилия моряка, который принял эту часть судна на социалистическую сохранность. Весь флот подхватил этот славный почин. Тонны бумаги перевели на составление длиннейших актов социалистической сохранности… Это при нашем-то бумажном голоде… А немного спустя на самом «Крылове» говорили, что спороли глупость.
В открытую говорили. Потому что мачта простоит одинаково долго, напишешь на ней фамилию или останется она безымянной.
— Вячеслав Семенович, я, конечно, салажонок по стажу… Но почему же вы, старые моряки, молчите?
— Ну что вы, комиссар, — устало сказал Шубин. — Куда только не строчили, кому только не били челом… Ругались до отупения, в высочайшем присутствии…
— И что же?
— Так я же вам рассказал…
— Возмутительно! — Знаменский даже покраснел от возмущения.
— А я разве спорю? Я совсем с вами согласен, комиссар. Ведь даже ребенок…
32
Западный ветер, попутное течение под южным берегом Норвегии, ну и некоторая доля везения, о котором всегда мечтают капитаны, не вслух, конечно,: — все это сократило отставание «Оки» от рейсового плана. К тому же в Каттегате и Бельте погода стояла сносная вполне, кочегары ревностно следили за стрелкой манометра, и она не падала ниже шестнадцати атмосфер. Механики дали машине обещанные шесть оборотов сверх обычных, помполит в последние дни полностью перешел в машину и поддерживал там нужный тонус…
Вскипала пена под форштевнем «Оки», и матросы по-доброму посмеивались: «Дает наш крейсер».
На подходе к Ростоку Шубин радиограммой настойчиво просил агента сократить стоянку до двух суток.
«Ока» ошвартовалась в Ростоке всего с полуторасуточным отставанием. Агент, на правах старого знакомого, самолично встречал «Оку» у причала. Едва подали трап, он перебрался на судно и прошел прямо в капитанский салон, хотя сам капитан был еще на мостике.
Шубин видел проскользнувшего по трапу немца и, спустившись с мостика, осторожно постучал в собственную каюту.
— Входите, можно! — важно ответил немец, сидевший за письменным столом в капитанском кресле, и, высокомерно подняв бровь, взглянул на входящего Шубина, но не выдержал роли, рассмеялся и протянул ему руку.
— Рад, рад вас видеть, — рассмеялся и капитан.
Шубин помог немцу раздеться, усадил его в кресло, пододвинул ящик с сигарами.
— Господин Гофман, очень нужна ваша помощь. Делайте с нами что хотите, но вместо четырех дней мы можем простоять у вас два, от силы два дня шесть часов. Я оплачу сверхурочные и третью смену.
— Странный вы человек, кэптейн, — вздохнул немец, протирая запотевшие очки. — Я хорошо знаю многих капитанов, и все они с приходом в порт обычно говорят: «Ну, господин Гофман, и досталось же мне в море! Сегодня высплюсь, а завтра… куда вы советуете сходить мне завтра? Что интересного в Ростоке?» А от вас я только и слышу: «Господин Гофман, сократите стоянку», «Господин Гофман, организуйте, плиз, третью смену…». Как это говорится у русских? Вам что, кэптейн, больше всех надо?
— К сожалению, господин Гофман… Шторм отнял у меня почти двое суток.
— Понимаю… но пока не могу обещать твердо. Думаю, в два с половиной дня мы уложимся. Как у вас с бункером?
— Полагаю, до Клайпеды хватит. Впрочем, сейчас уточним.
Шубин вызвал к себе стармеха. Жабрев вошел в каюту вместе с помполитом, который надеялся получить от агента свежую газету.
— Георгий Александрович, сколько у нас бункера? — спросил Шубин.
— По журналу — сто двадцать тонн.