В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком
- Автор: Реутов Алексей Ильич
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Мурманское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком». Краткое содержание книги:
Работу завершил мурманский писатель Станислав Панкратов. Повести поочередно выходили в Мурманском книжном издательстве. Затем, в 1970 году, повести выходят одной, общей, книгой в переработке С. Панкратова. Книга эта была встречена с интересом и молодыми читателями, теми, кто не встречался с Реутовым-писателем и с Реутовым-капитаном, и читателями старшего поколения, в том числе теми, кто хорошо знал автора. 50-тысячный тираж разошелся быстро. Книга Алексея Ильича рассказывает о моряках торгового флота и о тех проблемах, которые пришлось решать людям его поколения на фарватере строительства коммунистического общества. Проблемы эти, частично, уже решены. Но ценность повестей капитана Реутова еще и в том, что он страстно и убедительно обращается к уму читателя, заставляя думать, заставляя видеть вокруг себя все, что еще мешает нашему движению вперед. По этой причине и в ответ на многочисленные просьбы читателей выходит новое издание повестей капитана Алексея Ильича Реутова.
Из отпуска возвратился пекарь, а следом пришло письмо от районного начальника милиции: под крепкой мухой пекарь натворил разных мелких чудес…
«Как же вы плаваете с таким народом в море?» — характерно удивлялся начальник районного отдела милиции.
Вот так и плаваем… А как вы не плаваете с таким же народом? Там, в своем районе?
А вот другое: «Здравствуйте, товарищ капитан. С приветом к вам Феодосия Терентьевна, мать Николая Яковлева. Сын мой работает у вас кочегаром. Я получаю пенсию пятьдесят рублей. Живу в Вологде с младшим братом Николая. Слышала я, сын мой зарабатывает неплохо. Не подумайте, бога ради, денег я его не прошу. Но вот забыл он про мать в Вологде, про младшего брата… В отпуск не едет, писем не шлет. А может, случилось чего?..»
Николай Степанович посоветовался с предсудкомом Волковым по обоим письмам — как быть? Чтобы и людей не обидеть бесцеремонным вторжением в личное, и дело поправить.
— Да чего голову ломать, — рубанул тот, — Яковлеву положен отпуск, пекаря можно отправить для отгула выходных дней. Отпустим с миром, а обратно не возьмем. Нормально и никому не обидно…
Николай Степанович даже опешил. «Вот светлая голова… Аж слушать тошно. Спрашиваешь, как к человеку подойти, а человека предлагают выкинуть за борт…»
«Вот тебе, дорогой помполит, — сказал себе Знаменский, — новая благодатная почва для работы. Радуйся…»
31
Незаметно подошла осень… Чаще хмурилось небо, злее, и протяжнее становились дожди. И нудно-долго выл ветер в снастях.
«Кончилось дамское плавание», — задумался Шубин, глядя на побелевшее море.
Рейс из Мурманска на Балтику, один из последних рейсов в году, был на редкость беспокойным. Едва «Ока» высунулась из Кольского залива, ее встретил крепчайший норд-вест. И на какой бы курс ни ложилось старое судно, отовсюду накидывался встречный шторм. Направление ветра менялось прямо на глазах. В холодных сумерках полярного дня, запорошенного колючим снегом, росли и множились стаи волн. Они возникали из серого мрака перед самым носом «Оки» и методично били по широкому корпусу. После глухого удара водяная пыль белой сеткой повисала над судном и, секунду помедлив, безвольно рушилась вниз. Все погружалось в белый хаос, в бесформенный грохот, потом вдруг становилось почти тихо — и снежные сумерки позволяли различать следующую волну… Опять удар, рев, гул, скрежет и напряженное дрожание пароходного корпуса…
Моряки балансировали в машине и в кочегарке, в рулевой рубке и у камбузной плиты, потому что, как ни качало бы, — машина должна крутиться, картошка жариться…
Тетя Настя роняла в коридоре ведро, и сама шлепалась на мыльный линолеум, и громко обещала уйти от этой распроклятой жизни, где ни минуты спокоя. Тетя Настя плавала двадцать третий год, каждый раз в шторм чувствовала себя разбитой и больной — что не мешало ей с пристрастием драить палубу — и сама не понимала, почему это она в первом же советском порту все еще не удрала на берег и сейчас не удирает от этой беспокойной, совсем не старушечьей жизни. Потом, когда море успокоится, тетя Настя будет производить ревизию телесных повреждений и смазывать ушибы мазью собственного рецепта. «И как это я спину не сломила?..» — будет удивляться она, вспоминая, как летела через десять ступенек.
А шторм ревел с прежней силой. Теперь против «Оки» ополчился и мороз. Мачты покрывались уродливыми кособокими наростами. Снасти чудовищно растолстели. Ажурные поручни верхнего мостика превратились в какую-то фантастику из суковатых бревен.
— Леденеем, Игорь Петрович, — сказал Шубин и про себя прикинул, сколько лишнего груза тащит на себе «Ока».
Судно уже напоминало собой ледяной грот. Объявили аврал.
Замелькали пудовые ломики, тяжело заухали кувалды… Никто не экономил сил, не отдыхал: причиной был не столько энтузиазм, сколько мороз — без яростного движения прохватывало до костей в секунду. Через несколько часов средняя надстройка судна приобрела почти обыденный вид.
Мокрые, раскрасневшиеся, ребята весело осадили старпома:
— Игорь Петрович, в старые добрые времена после такого аврала орлам-матросам полагалось по чарочке…
— Ах вот что!.. А пойдемте-ка к капитану, посоветуемся. Хотел бы я посмотреть, как он будет выщипывать перья из своих орлов… Знаете главную мудрость жизни? Не пей в дороге! Неужели уж так хочется выпить?..