Сказка без чудес

А Якову, оглядевшему эту ландшафтную роскошь, вспомнилось вдруг, как на соликамской пересылке уставший, промёрзший до костей, этап из сотни зеков завели, наконец, в огромную, проледеневшую камеру с деревянными нарами в пять ярусов, уходящими под самый прокопченный потолок. Как расползлись, карабкаясь по ним неуклюже, прижимая к груди тощие «сидоры» — вещмешки со скудным скарбом голодные, измотанные арестанты. А молодой вор Саша Север спроворил где-то горсточку чая — как раз на «замутку», и они, «подняв» кипяток в мятой алюминиевой кружке на скудном огоньке клочка подожжённого суконного одеяла, пили чифир, мелкими глотками, обжигая губы и нёбо, передавая поочерёдно друг другу раскалённую кружку, и жмурясь блаженно от удовольствия…

Разве оценить нынешним, зажравшимся, вопреки всем воровским понятиям, погрязшим в роскоши блатарям, те маленькие радости, доступные узникам в суровых гулаговских лагерях…

Внезапно Яков почувствовал на себе чей-то тяжёлый, злобный и одновременно преисполненный безнадёжного отчаянья, взгляд.

Крутанув головой тревожно, он приметил в дальнем конце двора, за кустами цветущего буйно садового шиповника, под самой громадой бетонного забора, вольер — такие устраивают в зоопарках. Сложенный из красного кирпича, забранный спереди толстой металлической решёткой, не слишком просторный.

И там, за крепкими прутьями, метались беспокойно серыми тенями два волка.

Самец, поймав ответный взгляд человека, не отвёл жёлто-пронзительных глаз, остановился, и уставился с холодной ненавистью на незнакомца. Волчица продолжала кидаться прыжками из угла в угол вольера — два метра от стены до стены, тесного, словно карцер на «крытой».

Подойдя ближе, Яков разглядел приколоченный под решёткой лист фанеры, по которому красной масляной краской, вкривь и вкось шла явно придуманная каким-то местным острословом надпись: «Волчары позорные».

Хмыкнув недобро, он опять посмотрел волку в глаза. Зверь, уловив в этом взгляде понимание и сочувствие, потупился виновато, а потом заскулил по-щенячьи — тонко и жалобно.

— Подожди, волчок, — шепнул ободряюще Яков. — Недолго осталось. Вернусь — вас обязательно вызволю.

Удивительно, но звери будто поняли его и поверили незнакомому человеку. Перестали метаться, сели в клетке, подобрав по-собачьи хвосты, насторожив уши, и лишь чуть слышно повизгивали от нетерпения.

А Яков решительно зашагал к зданию, где, по наводке, обретался со своей братвой глав-шпан Вася Копчёный.

Косясь на свисавшие со стены у входа видеокамеры, распахнул рывком тяжеленную, обшитую листовым металлом, дверь, и вошёл внутрь.

И оказался в просторном холле, освещённом ярко, несмотря на божий день во дворе, огромной люстрой под высоченным потолком, и богато, с показной роскошью обставленном золочёной мебелью, застланный толстенным, скрадывающим шаги зелёным ковром, с картинами в тяжеленных багетах по стенам и зеркалами в резных, узорчатых рамах.