Ракетное утро России (СИ)

- Надеюсь – увидишь. Но это займёт лишь несколько секунд. Будет бум-м-м, большое жу-у-у, бум-м поменьше… и всё.

- Недели работы ради нескольких мгновений?

- Признаюсь по секрету, милая Элиза, - он робко взял её за руку, что на сей день составляло предел достигнутой близости, не считая целомудренных поцелуйчиков в щёчку на прощанье. – Это никакая не работа, а чистой воды шапито. Подобные ракеты пытались пускать ещё в шестнадцатом-семнадцатом веке, мы лишь чуть улучшили. Вот я тружусь над двигателем, что, быть может, действительно унесёт человека к другой планете… Увы, ждать придётся изрядно долго.

- Но всего полгода самой Академии, - разумно возразила барышня. – Разве можно упрекнуть, что вы медлите? Вся Москва говорит об Измайлово! И, шарман, мне так приятно, что мой друг занимается здесь самым главным делом.

- Не преувеличивай, дорогая! – Георгий расцвёл, воодушевлённый похвалой.

В свете прожектора мелькнул зелёный клифт, Серёжа сбежал от ракеты, учинив последний контроль. Здесь он не боялся кислотных брызг и не кутался в резиновый плащ.

- Похоже, они приступают.

- Да, милый!

Прежние ракеты взмывали быстро, солидный «Казимир Семенович» позволил себе чуть замешкаться, нагруженный второй ступенью.

Сначала внизу ослепительно полыхнуло пламя зажигания, над полем пронёсся грохот, переросший в уверенный рёв четырёх сопел. Ракета, оседлав рукотворную звезду, взмыла отвесно вверх.

- Сейчас бы нам в ней быть! – Элиза вцепилась в пальцы Георгия, не скрывая чувств.

Второй обещанный бум-м получился вполне эффектно. «Семеновича» буквально разметало на куски, части первой ступени, кувыркаясь, отвалили в стороны, а маленькая звёздочка продолжала забираться всё выше и выше…

- Здорово! Спасибо, милый, что привёл меня!

А ракета взорвалась, сгинув в огненном облаке – по нему наблюдатели засекли угол подъёма и отклонения от вертикали. От мгновенного великолепия остался лишь густой дымный след, размываемый воздушными потоками в виде буквы S.

- Надеюсь, теперь ты не жалеешь, ма шер, что мы не внутри ракеты?

- Какие вы гадкие! Зачем было взрывать эту красавицу?

Пришлось объяснить. Потом Георгий метнулся к толпе наблюдателей и возвратился вполне довольный: «Семенович-первый» одолел высоту три с половиной километра!

Чтоб отвезти девушку домой, потребовалось взять таксомотор. Небольшие, но постоянные траты серьёзно обременяли бюджет, не имевший кроме инженерной зарплаты никаких пополнений.

Элиза пригласила подняться. Кровь ударила в голову… Неужели? А если что до свадьбы случится – не беда, венчание спишет все грехи.

Сердце едва не выскакивало из груди. Он поднялся на второй этаж, прожигая взглядом спину шагающей впереди девушки, старался удержать глаза, чтоб они не опускались к восхитительному вырезу на юбке, где мелькали стройные ноги в тонких телесных чулках.

- Ты так тяжело дышишь… Неужели подъём на три лестничных пролёта столь утомителен? В квартире попробуй вздыхать потише – Роза спит.

Не представляя, как и далее сохранять тишину, если дело дойдёт до воистину горячих вздохов, Георгий ступил в темноту прихожей. Но, вопреки романтическим ожиданиям, проследовали они не в спальню, а в крохотную кухоньку, по скромности обстановки ушедшую не слишком далеко вперёд от барака в Измайлово, разве что здесь царил образцовый порядок.

- Чай?

- Изволь…

Похлопотав, Элиза присела в деревянное кресло с противоположной стороны стола, недоступная даже для невинного стискивания пальцев, не говоря о большем.

- Я хотела с тобой поговорить. Серьёзно.

- Да, милая? Я весь внимание.

- Годы идут, мне нужно устраивать свою судьбу.

Тон её, совершенно деловой, обескураживал. Казалось, что в душу, раскалённую как металл в кузнечном горне, льётся узкая струйка холодной воды. Элиза пригубила чай.

- Да… Годы уходят. Скоро двадцать пять, а я – обычная пишбарышня-бесприданница в московской конторе, коих тысячи. Контор – тысячи, - добавила она. – А девушек десятки тысяч.

«Ты единственная и неповторимая!» - чуть было не воскликнул поклонник. Или, быть, может, он хотел выкрикнуть другую банальность, рискуя потревожить тонкий сон Розы, но счёл за лучшее промолчать.

- Помощник управляющего сделал мне предложение. Помимо прочего, он уверяет: душа моя, у вас никогда не будет потребности работать, всецело посвятите время своим удовольствиям и семье.

- И вы с ним… - у Георгия внутри что-то начало разрастаться, какое-то сильное и очень нехорошее чувство, будто сейчас прозвучат команды «ключ на старт» и «зажигание», он взорвётся и улетит крушить…

Но кого крушить. Элиза честна. Не давала ему пока никаких обязательств. Наверно – и сопернику тоже.

- Мы с ним ходили в Большой Императорский театр, в ложу, и пару раз ужинали в Павловской ресторации, - она не стала уточнять, что подобные удовольствия инженерский оклад не осилит. – Признаюсь, с ним несколько скучно. Ракетная романтика манит меня больше. Как ты говорил, белые лунные ландыши?

- О, это только фигура речи. На Луне нет ни атмосферы, ни цветов.

- Значит, и тут одни аллегории. Ими сыт не будешь. Дорогой, ты очень милый… Но выбор за тобой.