Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода

Июньским утром в доме № 13 на Средней Пресне Александра Михайловна Вавилова готовила на кухне завтрак. Неожиданно распахнулась входная дверь, и в дом вбежал ее первенец Николай, в новом c иголочки летнем костюме кремового цвета, рубашке с белым воротничком и галстуке. Он наскоро объявил, что после завтрака за ним заедет автомобиль Министерства сельского хозяйства, а затем снова исчез[61].

«Другие солдаты идут на войну в походной форме, а не франтом в льняном костюме, пешим маршем или верхом в седле и уж точно не в автомобиле с шофером», – скорее всего, подумала Александра Михайловна. Она вспомнила, как двумя годами раньше на Восточный фронт уходил ее младший сын Сергей. Он-то был обмундирован как офицер царской армии: полевая форма, погоны, сапоги с высокими голенищами. «Бедный мой мальчик, – сетовала тогда Александра Михайловна. – Он же совершенно не создан для солдатской доли». Он жаловался, что на медкомиссии новобранцев «осматривали почти как лошадей, в чем мать родила». «Я знаю, что я очень и очень мало “лошадь”. Мускулы слабы, без них жить не могу, но немножко “олошадиться” полезно», – писал Сергей Вавилов в дневнике[62]. Он не был драчуном, как Николай – тот постоянно встревал в уличные драки. В университете Сергей изучал физику, а в армии попал в радиодивизион, где его специальностью стала работа телеграфиста. Он тосковал по дому: «Прежде всего я попал “в народ”. Вот эти строевые, обозные, с которыми сижу сейчас в халупе, народ симпатичный, часто грубый. ‹…› Исковеркано все существование. Ужас переходит в постоянное недомогание. Грязь, скука, скука войны, тоска по дому, по матери, по физике, по Москве, по всему хорошему. А дальше я совсем не солдат, ни телом, ни душой»[63].

Александра Михайловна по многу раз перечитывала его письма и знала их наизусть. Она понятия не имела, где именно Сергей был на Восточном фронте; писать подробности запрещалось. Все, что он мог о себе сообщить: «Я расшифровываю, зашифровываю»[64]. Она прилежно отправляла ему посылки с едой и журналы по физике. Сергей писал, как скучает по Пресне, и мечтал о времени, когда в его личной жизни «взойдет закатившееся тихое комнатное солнце».

В первые годы войны Николай Иванович с женой жили в доме по соседству с родительским. Когда и до него дошла мобилизация, Николая Вавилова не отправили в действующую армию, а призвали для консультаций как эксперта-ботаника. Солдаты русской армии, которая вела наступление в северных провинциях Ирана в Персидскую кампанию Первой мировой войны, из-за местного хлеба массово мучились от головокружений – до дурноты. Александра Михайловна знала, что Николай обрадовался, когда его попросили выяснить причины загадочного заболевания. Ему не терпелось внести свой вклад в нужды фронта. Она не сомневалась, что он и делу поможет, и за себя постоит. Николай был гораздо решительнее, чем его брат, смелее, чем более мягкий по характеру Сергей.