Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода
- Автор: Прингл Питер
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Альпина Паблишер
- ISBN: 978-5-9614-3450-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода». Краткое содержание книги:
Воссоздавая историю того, как величайшая гуманитарная миссия привела Николая Вавилова к голодной смерти, Питер Прингл опирался на недавно открытые архивные документы, личную и официальную переписку, яркие отчеты об экспедициях, ранее не публиковавшиеся семейные письма и дневники, а также воспоминания очевидцев. Глубоко человечный и яркий рассказ рисует очень живой образ блестящего ученого, жизнелюба и подвижника, до самых последних дней не расставшегося со своей великой мечтой.
Во Франции молодой Вавилов сначала стажировался в Институте Пастера в Париже, а затем несколько недель – под Парижем в селекционно-семеноводческой фирме Vilmorin-Andrieux et Cie, крупнейшей французской компании по продаже семян. (Молодой и красивый Вавилов, по-видимому, произвел очень приятное впечатление на владельцев компании, в особенности на супругу главы фирмы, мадам де Вильморен. В дальнейшем ее хорошие связи в правящих кругах Франции окажутся весьма полезны, когда Вавилов будет хлопотать о получении виз для экспедиций по поиску растений.)
Несмотря на активные переезды из одной лаборатории в другую, самым насыщенным и продуктивным для Вавилова оказалось время, проведенное с Бэтсоном. Любитель подискутировать, придирчивый по характеру Бэтсон заложил основу научной школы генетики в Кембридже. С его подачи генетика перекочевала в разговоры, которые велись в профессорских гостиных и университетских столовых. В 1910 году Бэтсона назначили директором ведущего европейского центра генетики – Садоводческого института имени Джона Иннеса под Лондоном. Бэтсон перевел разговоры о генетике растений из «оранжерейной» в практическую плоскость: каким образом агрономию можно было бы совершенствовать, с тем чтоб избавить мир от голода. Именно это больше всего интересовало Вавилова.
Невзирая на разницу в возрасте (Бэтсон был на двадцать шесть лет старше Николая), двое ученых быстро стали друзьями. Очевидно, что Бэтсон сильно повлиял на профессиональную деятельность Вавилова – не только на его отношение к науке и научным исследованиям, но и на его стиль управления научной работой, на то, как Вавилов будет руководить собственным институтом.
В Мертоне Бэтсон возглавлял группу исследователей, преданных менделевской генетике. Он питал отвращение к ламаркизму и к идее наследования приобретенных признаков и одновременно скептически относился к идее естественного отбора в теории эволюции Дарвина. Как и другим биологам, ему было сложно принять идею, что небольшие вариации могут приводить к значительным эволюционным переменам и создавать новые виды. Он склонялся к тому, что такие явления вызываются единичными крупными изменениями свойств организмов или, как это потом станут называть, мутациями. Зоолог по образованию, Бэтсон обратил внимание на то, что назвал «прерывистость», по контрасту с описанной Дарвином непрерывной последовательностью мелких шагов-изменений. Дарвин тоже отмечал эти «прерывистые шаги», но исходил из допущения, что животные и растения избавлялись от них по ходу «естественного отбора». Бэтсон же считал, что эволюция, вероятно, шла «прерывистыми шагами», скачками, а не постепенно и непрерывно.
Кроме того, Бэтсон не соглашался с идеей Дарвина, что организмы пребывают в постоянной конкуренции, в состоянии непрекращающейся борьбы, в которой выживает наиболее приспособленный. Бэтсон любил приводить пример из собственного сада, где выращивал три вида вероники, многолетнего садового растения с голубыми, сиреневыми или розовыми цветками. Бэтсон посадил их рядом и рассказывал, что каждое из растений обладало отличительными признаками – вариациями, – которые не исчезли в силу какого-то механизма выживания, а накапливались поколение за поколением[57].
Мы можем представить себе энтузиазм, с которым он наставлял своего юного русского гостя: «Для меня, Вавилов, ясно, что эти изменения возникли у вероники не оттого, что представляют ценность для выживания, а оттого, что эти формы не настолько вредные, чтобы довести своего обладателя до истребления. Терпимость, мой дорогой Вавилов, в той же степени связана с разнообразием видов, как и отбор». Иными словами, существовало несколько видов вероники и они всегда жили мирно, «терпели» свою среду обитания и не эволюционировали. Их генетическое строение не менялось.
В эти месяцы в Мертоне молодой русский и пожилой англичанин проводили долгие часы за обсуждением эволюции, наследственности и изменчивости. Вечерами их часто можно было застать за беседой в кабинете у Бэтсона. На Бэтсоне твидовый костюм и галстук-бабочка, он попыхивает сигарой; Вавилов одет в строгий серый костюм из саржи, в белой рубашке с воротничком и при галстуке. В соседней комнате жена Бэтсона Беатрис могла играть на виолончели, а двое ученых мужей за полночь засиживались за разговорами о том, как были связаны между собой формы изменчивости, о влиянии генов и о том, какую роль играли окружающая среда или заботливый земледелец.
57
William Bateson, Problems of Genetics [ «Проблемы генетики»] (New Haven: Yale University Press, 1979), p. 16.