Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания

В конце августа мы вернулись с Алексеем Евграфовичем в город, где вскоре начались занятия в Университете. Я снова стала ассистировать Яковкину, теперь уже снова на 10-й линии, топливо подвезли в Петроград, и в лабораториях весь год поддерживали температуру выше нуля. Наши с Фридой работы в ГИПХе прекратились, так как Чугаев уехал к семье, которая жила теперь не в Калужской губернии, а в Вологодской губернии в каком-то монастыре. Перед отъездом из имения Ипатьева у них умер от туберкулеза старший сын Шурик. Фрида устроилась работать на маленьком заводике, изготавливавшем сахарин, а я осталась в одном университете.

Баллон с хлором, который мы притащили из ГИПХа, остался в тяге, где мы с ним работали. Когда Яковкин начал читать раздел о галоидах, мне не надо было получать хлор самой из соляной кислоты, я наполняла все многочисленные цилиндры прямо из баллона. Тяга по-прежнему не работала, надышавшись хлором, я выбегала на лестницу и кашляла там до слез, пока не отдышусь. В половине октября я решила съездить на два дня в Усадищи, воспользоваться последним рейсом парохода по Оредежи, отвезти туда накопившиеся поручения Марии Маркеловны, с тем чтобы потом уже сидеть в городе до Рождества. Со мной вместе собралась и Крестинская. Когда мы приехали на станцию Преображенскую, то увидели, что вместо довольно большого парохода «Оредеж» нас повезет в Ям-Тесово маленький пароходик «Забава». Пароходик этот еле тащился, так что мы приехали в Ям-Тесово в полной темноте. Хотя Мария Маркеловна и была извещена о дне моего приезда, я не думала, что она придет меня встречать. Каково же было наше изумление, когда мы увидели на берегу Марию Маркеловну, да еще и со всеми детьми! Она знала, что у меня всегда много вещей, и решила меня встретить. Пароход обычно приходил засветло, она не решилась оставить детей одних и взяла их с собой на пристань. Пароход опоздал, она думала, что он вот-вот придет, и вовремя не ушла с детьми, а потом уже стало поздно идти одной с тремя детьми через узенькую лаву без перил, спускаться на нее с крутого берега в темноте было невозможно, и волей-неволей приходилось ждать парохода. Сойдя с парохода, мы стали думать, что же нам делать с детьми и с поклажей? Мы решили перейти реку по широкой лаве, пройти по знакомой дороге до деревни Горынь и попроситься там ночевать. Мы так и сделали. До Горыни мы дошли благополучно, войдя в деревню, мы подошли к первому же дому и постучались. Дверь открыла пожилая женщина и охотно согласилась пустить нас ночевать. Она светила нам керосиновой лампой, пока мы входили поодиночке в сени. Она никак не думала, что нас столько, да еще с детьми, видя, что мы все идем и идем, она воскликнула: «Сколько же это вас будет?»