Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания

Кроме грибов, сушили еще черную смородину, которую заваривали вместо чая. Малину ели свежей, а мятую сушили, сахару не было, и варенье варить было нельзя. В Усадищах жила старая, сморщенная, согнувшаяся бобылка — баба Ганя, у нее тоже был сад, и она старалась извлечь из него пользу. Полуслепая, с трясущимися руками, она, собирая малину, половину ягод давила. Раз как-то сидим мы с Марией Маркеловной в избе и видим — мимо наших окно плетется баба Ганя с корзинкой. Вошла, поклонилась: «Вот, барыня, я тебе малинки принесла», — подает корзинку, а из нее сок так и капает, в сенях и в комнате на полу остался красный след. Пришлось все равно взять и дать ей не то чаю, не то сахару. Такую малину пришлось всю высушить.

Этим летом Мария Маркеловна свела очень важное знакомство с агентом уголовного розыска Петром Архиповичем Жуковским, семья которого жила в Милодежи, спасаясь от голода. Подведомственный ему участок простирался от Вырицы до Чолова. Сам он жил на станции, часто ездил в Петроград, где у них была квартира. В том же доме до революции у него была каретная фабрика, сейчас она была закрыта вместе с несколькими непроданными каретами. Петр Архипович был человек громадного роста, он был на голову выше Алексея Евграфовича, и весил семь пудов, до революции он весил целых двенадцать! Все железнодорожники этого участка пути были ему хорошо знакомы, и он мог всегда помочь проехать зайцем между этими двумя станциями. Жена его, Евдокия Михайловна, была ему под стать, тоже очень высокая и интересная женщина. Она жила в Милодеже с дочкой Мариной, ровесницей Алеши, и сыном Петей, года на два моложе. Услышав, что в Усадищах живет Мария Маркеловна и что к ней приехал муж, профессор, они пришли знакомиться всей семьей. С Евдокией Михайловной Мария Маркеловна мало видалась, тем более что они вскоре переехали в город, а мы с Петром Архиповичем поддерживали постоянные отношения, и он часто нас выручал.

Семья Жуковских была типичной купеческой семьей средней степени образованности. Каким образом бывшему купцу удалось устроиться агентом уголовного розыска, не знаю, — может быть, просто не хватало людей. Он благополучно проработал там несколько лет, ему это место нужно было для положения. Материального оно, конечно, давало ему мало, и он старался добыть денег иначе. Он проникал в бывший свой каретный сарай, там стояли не только кареты, но и коляски, и срезал с последних фартуки из хорошей мягкой кожи, которую потом продавал как материал на сапоги. Снимал колеса и продавал их, так одну пару колес он продал лаборатории Алексея Евграфовича для тележки. Ломового транспорта тогда не было, и для перевозки тяжестей и частные люди, и учреждения пользовались тележками. Когда Евдокия Михайловна переехала в Петроград, она устроила у себя в квартире маленькую домашнюю кондитерскую, делала на продажу какие-то конфеты, а потом бросила это дело и занялась приготовлением пуговиц для пальто из старых граммофонных пластинок. Петр Архипович половину времени проводил в Чолове, половину — в Петрограде; будучи в Петрограде, он часто помогал мне добираться до Чолова, если выезжал туда одновременно со мной, будучи в Чолове, помогал добираться до Вырицы. Однако его местопребывание не всегда совпадало с моими маршрутами, и мне часто приходилось ездить зайцем одной.