В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком
- Автор: Реутов Алексей Ильич
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Мурманское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком». Краткое содержание книги:
Работу завершил мурманский писатель Станислав Панкратов. Повести поочередно выходили в Мурманском книжном издательстве. Затем, в 1970 году, повести выходят одной, общей, книгой в переработке С. Панкратова. Книга эта была встречена с интересом и молодыми читателями, теми, кто не встречался с Реутовым-писателем и с Реутовым-капитаном, и читателями старшего поколения, в том числе теми, кто хорошо знал автора. 50-тысячный тираж разошелся быстро. Книга Алексея Ильича рассказывает о моряках торгового флота и о тех проблемах, которые пришлось решать людям его поколения на фарватере строительства коммунистического общества. Проблемы эти, частично, уже решены. Но ценность повестей капитана Реутова еще и в том, что он страстно и убедительно обращается к уму читателя, заставляя думать, заставляя видеть вокруг себя все, что еще мешает нашему движению вперед. По этой причине и в ответ на многочисленные просьбы читателей выходит новое издание повестей капитана Алексея Ильича Реутова.
Море, по-летнему доброе, безмятежное, дремало под пологом мертвой зыби.
Тупой нос «Оки» утюжил сонные волны, и они откатывались в стороны, убегали за корму белой ковровой дорожкой.
Николай Степанович невольно залюбовался робкой бледностью красок. Где-то в самой глубине сознания шевельнулось сожаление: жаль, что он так поздно узнал все это — морские звезды, морскую даль, море… Ему даже подумалось, что его характер, взгляды на жизнь, привычки и убеждения, наверное, обрели бы особую глубину и точность, если бы он смолоду узнал море.
На палубе, у надстройки, у иллюминаторов, в каютах стояли, курили, молчали моряки.
Стоят, молчат, курят…
29
Радиограммы «женатиков», выпущенные Германом в неизмеримые пространства эфира, веселыми голубями разлетелись по своим адресам и вызвали в разных городах ответную волну радостного возбуждения и острых тревог. Зазвонили телефоны, озабоченно забегали из дома в дом, из подъезда в подъезд растрепанные женщины, изменившие на этот раз привычке жертвовать временем в угоду косметике и прическе. Начинался береговой семейный аврал.
— Вы едете?
— Обязательно!
— Представьте, не отпускает начальник!
— Собака он, ваш начальничек…
— Уже достала билет?
— По-вашему, надо взять и светлое пальто?
— Берите, на всякий случай.
— Не могу, же я ехать, чего доброго, рожу в вагоне…
Их было одиннадцать, женщин, приглашенных мужьями в Калининград, и все они вертелись в вихре бестолковых встреч, странных порой вопросов.
Здесь автор просит извинить его: в этом месте книги само собой напрашивается длинное лирическое отступление, посвященное жене моряка. Но у автора нет слов. Просто нет — и все тут. И пусть уважаемый читатель извинит автора, это не рисовка, в самом деле — нет нужных слов. Все они кажутся мелкими, незначительными, ломкими.
…Ведь могла же она полюбить токаря, тракториста, шахтера, бухгалтера, завмага (не худший вариант). Или берегового врача. Могла бы жить неразлучно с избранником своего сердца, делить с ним радости и огорчения, помогать ему и принимать его помощь, растить детей, искать общие увлечения и стариться вместе…
Но сердцу не прикажешь. Полюбила, вышла замуж, а уж потом узнала, что это такое — жена моряка.
Да… жена моряка…
Тебя обижали в проходных порта, обижали только за то, что ты слишком торопилась увидеться с мужем. От тебя холодно требовали справок, заверенных всеми управдомами Советского Союза, каких-то отношений, свидетельств с круглыми печатями… Тебе случалось ехать, плыть, лететь, выплакивать срочные, вне всякой очереди билеты, — для того только, чтобы хоть раз за три месяца увидеться с мужем, прижаться к родному плечу… Ты с нечеловеческим трудом добиралась до Одессы, куда собиралось зайти судно твоего мужа. И ты добиралась, наконец, до желанной Одессы в тот самый час, когда по изменившейся воле далекого начальства судно входило в запыленный цементный Новороссийск…
Потом, оставив за спиной тысячи километров, ты возвращалась домой, так и не повидав мужа, а в душное купе вагона, словно в насмешку над тобой, садился попутчик с командировочным бланком вместо сердца, цинично ощупывал тебя глазами, а узнав, что ты жена моряка, — спокойно предлагал свою любовь до Москвы…
И приходилось просить проводницу — «переведите в другое купе…» А потом, в этом другом купе, плакать злыми бессильными слезами.
Жена предсудкома «Оки» Нина Волкова стояла перед столом своего начальника, который уже дважды сказал «не могу».
Нина, молодая, хорошенькая, работала экономистом, всем в отделе нравилась. И начальнику — тоже. Как безупречный работник, разумеется.
Тоненькая, изящная даже в своем стареньком платье с нарукавниками, в этот момент она напоминала начальнику чугунную тумбу, за которую в порту привязывают канатами пароходы. Как, бишь, они называются?.. Забыл…
Он знал, конечно, что в конце концов ему придется уступить, что он разрешит ей этот недельный отпуск, за свой счет, разумеется И как всегда, возьмет на себя часть ее работы. Но ему действительно надоели ее поездки к мужу и дополнительная нагрузка, когда она уезжала! Из неизбежности этих поездок он старался извлечь хотя бы чисто практическую пользу. Ему всегда хотелось укрепить за собой авторитет чуткого руководителя. А какой уважающий себя начальник сразу выполняет просьбу подчиненного? словно это ему ничего не стоит? И может ли в таком случае подчиненный оценить чуткость начальника и ту жертву, которую начальник приносит, выполняя «внештатную» просьбу?..