В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком
- Автор: Реутов Алексей Ильич
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Мурманское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком». Краткое содержание книги:
Работу завершил мурманский писатель Станислав Панкратов. Повести поочередно выходили в Мурманском книжном издательстве. Затем, в 1970 году, повести выходят одной, общей, книгой в переработке С. Панкратова. Книга эта была встречена с интересом и молодыми читателями, теми, кто не встречался с Реутовым-писателем и с Реутовым-капитаном, и читателями старшего поколения, в том числе теми, кто хорошо знал автора. 50-тысячный тираж разошелся быстро. Книга Алексея Ильича рассказывает о моряках торгового флота и о тех проблемах, которые пришлось решать людям его поколения на фарватере строительства коммунистического общества. Проблемы эти, частично, уже решены. Но ценность повестей капитана Реутова еще и в том, что он страстно и убедительно обращается к уму читателя, заставляя думать, заставляя видеть вокруг себя все, что еще мешает нашему движению вперед. По этой причине и в ответ на многочисленные просьбы читателей выходит новое издание повестей капитана Алексея Ильича Реутова.
Чем больше Николай Степанович плавал на «Оке», тем ближе становились ему моряки. И сам он с каждым днем все решительнее терял связь с берегом и крепче привязывался к морю. К людям, с которыми плавал.
Глядя в иллюминатор на прибрежные домики Виндавы, он с удовлетворением думал о том, что для него на «Оке» теперь, пожалуй, больше и не осталось белых пятен. Людей он знает хорошо. И к нему, кажется, относятся все с настоящим доверием… И приятно было сознавать, что доверие это заслужено.
В каюту без стука вошел старпом. Вошел и сел, не говоря ни слова.
— Что случилось, Игорь Петрович?
— Горохов… что с ним, пока не знаю, но отпустил его я до восьми утра. Сейчас половина десятого… В последние дни он был чем-то подавлен, все вбок смотрел… Впрочем, может быть, мне и показалось.
— Было бы хорошо, — помрачнел Знаменский и набросил на плечи пиджак.
В коридоре надстройки он встретил аккуратно одетого Максимыча.
— В город? — спросил помполит.
— Да, собираюсь…
— Пойдем вместе.
— Опять в милицию? — прищурился Максимыч, видимо, зная, о ком речь. Николай Степанович печально кивнул.
В отделении милиции их встретил тот же усатый дежурный лейтенант, с которым они однажды ночью уже имели беседу.
— Как плавается? — спросил дежурный, когда Николай Степанович и Максимыч уселись на широкую дубовую скамью, рядом со столом.
По вопросу, по выражению лица лейтенанта Знаменский понял, к сожалению: они сразу же напали на верный след.
— Нормально плавается, — вздохнул помполит. — Там? — кивнул он на дверь, окованную железом.
— Нет… на этот раз хуже.
— А где? — почти равнодушно спросил Знаменский, наперед зная, что придется идти в вытрезвитель.
— Он в больнице. Я знаю немного. Да вряд ли кто-нибудь, кроме него самого, знает подробности… А Горохов ваш без сознания, и, говорят, нет надежды…
— Несчастный случай?
— Нет… кажется, нет…
…Около семи утра постовой милиционер услышал за забором у реки, как раз напротив порта, ругань и стоны. Он глянул в щель. По другую сторону забора на земле катались два человека. Потом сверкнул нож. Постовой перемахнул через забор, но поздно — на траве перед ним уже корчился человек, а другой, с финкой, кинулся бежать. Скрыться ему не удалось, постовой бросился следом, дал предупредительный выстрел… На выстрел выскочили матросы с ближнего тральщика. Схватили того, с финкой. «Держите», — крикнул постовой, а сам бросился к человеку на траве. Тот лежал мертвенно-бледный, и только пальцы чуть шевелились, будто что-то вспоминали…
Постовой наклонился к самым губам умирающего и утверждает, что слышал совершенно явственно: «Шпион… Минна Карловна тоже…»
— Все в протоколе, — сказал лейтенант.
— А что тот, второй? — спросил Максимыч.
— Второй? Он прибыл к нам западногерманским судном, числится радистом. Мы сдали его куда надо, там занимаются…
— Как попасть в больницу? — спросил Знаменский после короткой паузы. Дежурный позвонил по телефону. Через минуту за окном остановилась машина.
— Идите, вас подвезут. Так скорее…
Главврач оказал представителям «Оки» очень серьезное сопротивление.
— Нельзя, товарищи, человек при смерти, — главврач холодно сверкал стеклами очков. Знаменский смотрел туда, за холодные стекла.
— Поймите, доктор, я косвенный виновник этой истории… И я должен нести за своих людей ответственность.
Главврач нахмурился.
— Хорошо. Но только вы один… раз вы… косвенный.
В маленькой палате лежал только Горохов. У изголовья стоял высокий штатив с тонким резиновым шлангом. Знаменскому некогда было рассматривать.
Горохов лежал на спине. Лицо неподвижное, бледное, нос заострился. Николай Степанович в жизни своей насмотрелся на умирающих. И, взглянув в лицо Горохова, понял: не выживет.
— Хватит, — врач указал Знаменскому на дверь.
В этот момент веки Горохова дрогнули. Николай Степанович стоял у его ног. Горохов смутно взглянул ему в лицо, но вряд ли он что-нибудь видел…
Ночью «Ока» вышла в море. Утром радист принял радиограмму: «4.30 не приходя сознание Горохов скончался…»
— Да… тяжело… — Шубин взглянул на помполита. — Вы знаете, есть такие люди, как этот матрос, — совершенно не способные на откровенность… Горохов из такой породы. Я встречал таких… И потом, я думаю, ему просто не хватило времени на признание, он просто не успел. И последний его шаг подтверждает это. Так что, Николай Степанович…