.]. Понедельник
3 часа дня
Александр Яковлевич лежит у себя. Послезавтра уезжает. Большое волненье. Война882. Как-то все будет? Открытка от Мордкина сегодня утром. И моя странная болезнь. Мне придется сходить к доктору, когда приеду. Если война обнаружится, придется уехать раньше.
Александр Яковлевич. Как часто я мечтаю и почти плачу от невозможности нашей жизни вместе, открыто. Я стала старенькая. Я устала. Всю жизнь прожила во лжи, в болезни, в напряжении, ловя какие-то минутки из‐за угла, и теперь, когда почти открыто, свободно, все наши дни вместе и когда любовь так ласково озаряет, все дает так много радости, – я чувствую, что вернуться в прежнее, погрузиться опять в ту же настороженную острую ложь, я уже не могу. Я устала. И лучше, может быть, разрушить все, если нельзя отдать себя своей любви открыто, во всей полноте.
В этом моя судьба. Я хочу отдать себя всю, бросить себя к ногам – за любовь. А любви никто не дает. Или ее и не существует. И я никому не нужна. И сколько прошло в моей жизни мужчин, и я никому не была нужна. И моя любовь тоже нет. И даже Васе. Я сразу вся рванулась к нему, а он остановил меня, запер в ящике и брал оттуда по кусочкам, когда это было ему удобно и по вкусу. И мне всегда было больно, и сквозь боль минуты радости, минуты счастья, а всё я так и просидела запертая наглухо. А ему я могла бы дать счастье, потому что я умею любить и умею отдать себя. – И его я любила. А ему не нужно было.
Другие. Сколько их было, растащивших так много моего тела, немного души, впрочем, и души много, потому что всегда после всех украденных поцелуев, ласк – так глухо больно сердцу.
Александр Яковлевич. Он первый, которому я нужна. Не дай мне Бог ошибиться. Когда я мучаюсь предстоящей [зимой] – он плачет. Он понимает меня и жалеет. Семью его разрушить я бы не смогла. Жаль Ольгу Яковлевну883. И вот мучительный круг.
И когда встает это между нами, делается тяжко и безнадежно грустно. Послезавтра он едет. Он хороший. В нем есть настоящее человеческое благородство, честность настоящего человека.
16 июля [
1914 г.]
Проводила Александра Яковлевича884. Побродила по Dinard. Приехала домой, вошла в комнату, и больно, тупо защемило сердце.
Русские доктор с женой потащили в [Бриак] после обеда. Сидели на том же месте, где вчера с Александром Яковлевичем. Где началась вчерашняя ссора. Мы так измучили друг друга вчера. И так сладко потом было опять броситься друг к другу.
Уехал. Очень грустно. Через два часа стемнеет, потом ложиться. Одной. Ох, как тяжело.
Война, волненье.
18 июля [
1914 г.]. Пятница
Ужасное состояние. Не знаю, что делать. [Возвращаться в Москву. – зачеркнуто.] Уезжать послезавтра или остаться, как думала раньше, до среды. И чем все это кончится. Будет война или – чего еще я так ужасающе боюсь – будет революция?
И театр. Что будет с театром? Ни о каких средствах, вкладах теперь нечего и думать.
И кому сейчас какое дело до нового театра. Это все ужасно, страшно и почти трагично. Думаю уложиться завтра и в воскресенье уехать.
Все равно ни о какой поправке не может быть и речи – голова набита заботами и думами. И лучше скорее быть дома885. Неужели Господь отступится от меня, отступится от нашего театра?
29 августа [
1914 г.] Москва
Две недели я в Москве.
Париж – приехала 20 июля, воскресенье. Пробыла 2 недели. Путешествие в Москву.
вернуться
882
Война. – 28 июля 1914 г. Австро-Венгрия объявила войну Сербии, что явилось началом Первой мировой войны.
вернуться
883
Жаль Ольгу Яковлевну. – Таирова (урожд. Венгерова) Ольга Яковлевна (1882–1946) – двоюродная сестра и первая жена А. Я. Таирова, мать его дочери Тамары. В своей книге воспоминаний А. Г. Коонен писала: «Жена Таирова мне понравилась. Ласковые, умные глаза, стриженая головка – под мальчика. По виду типичная курсистка, она кончила Бестужевские курсы по физико-математическому факультету. Из разговора выяснилось, что она очень любит театр и прекрасно разбирается в искусстве. Улыбаясь, она казалась похожей на Таирова» (Коонен А. Г. Страницы жизни. С. 185). С 1924 по 1945 г. О. Я. Таирова – заведующая театральной школой Камерного театра – ВГЭКТЕМАС (Государственные экспериментальные театральные мастерские). Н. С. Сухоцкая вспоминала об О. Я. Таировой в своих неопубликованных мемуарах: «По должности она именовалась заведующей учебной частью, но на самом деле была Душой нашего вуза. В ней сочетались недюжинные организаторские способности с талантом педагога-воспитателя и с прекрасными человеческими качествами. Она знала все о каждом студенте, так как к ней они шли со своими бедами, огорчениями, затруднениями, будь то болезни, неудачные романы, отсутствие теплого пальто, ссоры, „двойки“ и т. д., и твердо знали, что всегда найдут участие и помощь – делом, советом, всем, чем только можно. Она умела жестоко распечь и утешить, не умела только одного – остаться безразличной, равнодушной.
Я твердо знаю, что каждый из бывших студентов ВГЭКТЕМАСа, как и много позднее открытой по приказу Комитета по делам искусств школы при Камерном театре, вспоминает Ольгу Яковлевну с любовью и благодарностью» (Машинопись. Л. 9. – Личный архив А. Б. Чижова).
вернуться
884
Проводила Александра Яковлевича. – Проблемы, связанные со строительными работами в театральном здании и подготовкой к открытию сезона, потребовали срочного присутствия А. Я. Таирова, который уехал за неделю до намеченного совместного отъезда.
вернуться
885
…скорее быть дома. – Путь в Москву оказался долог и тяжел (через Англию, Скандинавию и Петербург), вернуться удалось только к середине августа. Дорожные перипетии, как и две недели, вынужденно проведенные в Париже, А. Г. Коонен подробно описывает в книге «Страницы жизни» (с. 195–201). Первыми словами встречавшего ее на вокзале в Москве А. Я. Таирова стали: «Театр есть, Алиса Георгиевна, театр будет!» (Коонен А. Г. Страницы жизни. С. 201).
