Чернобог (СИ)

— Моё настроение тоже отныне свято, — она нашла его глаза. — Ну, признавайся, что не так?

— Всё так, и также верно, что отныне ты не обязана быть со мной, — подтвердил дич Сашину догадку.

— Да ты что? — Она заключила его в объятья несмотря на вялое сопротивление. — Ты хочешь сказать, что я зря мчала сюда. Зря соединилась с твоей землёй. Зря гоняла Борзого, в конце концов?

— Что? — не понял Илья или сделал вид, что не понял.

— Так ты хочешь, чтобы коллекция гитар моего покойного мужа досталась тебе, как свадебный подарок, или нет? — спросила Яхонтова в лоб. Разумеется, она нашла ниточку к Илье, которую тот оказался не в силах отцепить.

— Гитар? — он польщённо заулыбался. — И ты отдашь мне все те гитары?

— Они слишком долго молчали, любовь моя, — не сводя с него глаз призналась Саша. — Кому, как не тебе позволить им петь.

— Я совсем не умею на электрогитарах, — признался Илья и тут же поправился: — Но я научусь! Обещаю. Так… Да?

Саша ради прикола призадумалась. Сделала вид, что прикидывает в уме, позагибала пальцы, позакатывала глаза и, доведя Илью до явной тревоги, выдохнула:

— Ну что с тобой поделать. Правда, холодно у тебя тут!

— Нам будет жарко, Саша. — Он залучился. — Это я тоже тебе обещаю.

— Ну окей, — Яхонтова зевнула. — Я проголодалась. Закажешь пиццу на сопку?

— Ха-ха-ха, хорошая шутка, — оценил дич. — Давай спустимся в Мынто и поедим Светкиной стряпни?

— Загонял ты падчерицу. — Саша поднялась, завернувшись в шкуру. — Велю Дрокину притаранить вертолёт с провизией.

— И дочку, — попросил Илья. — Я лучше буду крепиться, но хочу её увидеть поскорее.

— Ладно, — сдалась Саша.

Она было хотела снести Илью вниз на руках, но Айвазов не позволил, сказав, что как-то же он на сопке очутился. Вызвал дикого духа, залез верхом и усадил Сашу в медвежьей шкуре впереди себя. В кольце заботливых и крепких рук, с летящим позади них шлейфом золотистых волос Яхонтова чувствовала себя спасённой Рапунцель¹. И хоть Нав Качурки не походил обликом на принца, а щетинистый «келе» под ним на белогривого коня, для Саши желаннее всё равно никого в целом мире не было. Над северной землёй разлился краткий розовый рассвет. Ленивое солнце катилось к весне и, сонно ворочая бока по горизонту, приветствовало влюблённых колдунов, даря им многие надежды и многие грядущие хлопоты. Солнечный диск озарил вековые камни на вершине сопки и новое имя на них, проявившееся только этой ночью. Количество надписей вновь стало нечётным, а значит — великая Калтысь возвратила себе Хозяйку.

Комментарий к 116. Хозяйка Земли ¹ — Рапунцель — героиня сказки братьев Гримм, девушка с очень длинными золотистыми волосами.

====== 117. Пух земля, одна семья ======

Жилистые широкие ладони, совсем непохожие на берзаринские, настойчиво гладили мягкие, белокожие бёдра. На Светиных щеках играл застенчивый румянец, но в лице не читалось боли или тревоги — Тиму в этот раз удалось расслабить любимую достаточно быстро. Может, потому, что она сама, завлекательно смеясь, утянула его в капсулу борта Яхонтовой, где их некому было застукать. Света отдалась ласке, только захлопнулся люк, можно сказать, упала в объятья Тима и пылко, долго целовала его прежде, чем Борзой отважился на продолжение.

— Я хочу тебя взять, — поведал он Свете, изнывая от крепнущего в штанах желания. — Так хочу, сладу нет. Ты… Не против?

— Я за, — опьяневшая от близости девушка откинула голову, позволив излобызать себе шейку и декольте.

— Боже-Стрибоже, — шепнул Тим и стащил с неё объёмистый свитер. Прощупал клетчатую рубашку, найдя пуговки, справился с раздеванием, а майку Света сбросила сама. Вылезла из штанов с начёсом и термолосин, оставив их вместе с унтами и шерстяными носками. Борзой оценил обилие одежды на любимой, однако, припомнил, что это, по-счастью, не корсет с дюжиной нижних юбок и миллионом завязок. Ткнул кнопку обогрева салона — ему показалось, что любимая дрожит от прохлады, но, видя зрачки Светы расширенными и полными вожделения, успокоился. Той тоже не терпелось сблизиться. Кофта термобелья Борзого опустилась на пол, резинка штанов стегнула по бёдрам, высвобождая именитое берзаринское наследие, и оно тотчас попало в обхват ловких пальчиков девушки.

— Ох-х! — простонал Борзой, когда Света принялась играть с его органом, исследуя крайнюю плоть на растяжимость, а головку на форму и крепость. — Ох, с ума меня сводишь, ведьма! Как я жил без тебя…

— Плохо жил, но это поправимо, — Света деликатно направила Борзого куда следовало, и Тим обнаружил, что она полностью готова — мокра и горяча.

— Сладкая ты, лю́бая моя. — Борзой прижал её к себе и без особого труда проник в уютное тёплое местечко. — Ласточка. — Сгреб ладонями девичьи ягодицы, слыша, как Света облегчённо застонала, и подтолкнул к себе пару раз, предлагая начать движение. В голове взрывалось шампанское, звенели колокола и носились небесные светила, сердце-молот отдавалось боем в медвяном Светином чреве, а сама зазнобушка тихонько, но требовательно постанывала и сопровождала движения Тима внутри мерным сжатием лебяжьих бёдер.

— Небо, как я счастлив, — лепетал Тим. — Ты счастье моё.

— Ти-мочка, — прерывисто вздыхала Света. — Ещё!

— Хорошо тебе, вот как, — Борзой ощупывал губами ложбинки у её ключиц.

— А те-бе?

— Коли тебе хорошо, то и мне хорошо…

Оргазм в этот раз обрушился на Борзого стремительно, как ливень стрел. Он приложил все усилия, чтобы остаться тихим, но не сумел, и кричал Свете в плечо, бесконтрольно толкаясь внутри неё. Она прижала его к себе и оглаживала мускулистую спину, давая излиться полностью, а потом позволила притихнуть на груди. Тим какое-то время оклёмывался, а когда пульс упал до нормы, спросил:

— В этот раз уже не так ужасно, да?

— Ты был великолепен, — шелестнула ему на ухо Света.

— Ох уж и великолепен, — Тим смутился.

— Я люблю тебя, — Света нашла его губы и подарила ещё немного ласки.

— А я — тебя.

Тут их минорная идиллия была прервана леденящим душу воплем, разнёсшимся по тундре. Борзой вмиг подобрался и замер, прислушиваясь, как натасканный пёс.

— Саша! — определил он. — Саша кричала.

Тут они услышали второй вопль, пронзительнее прежнего, причём, слов было не разобрать. Складывалось ощущение, что их и не было.

— Да что же это! — Света прикрыла груди. — Тимочка?

— Тс-с! — Берзарин прильнул к иллюминатору. Над ближней к деревне сопкой, на которой торчали острыми зубцами мегалиты, будто сосредоточились все небесные сполохи и образовали подобие перламутровой воронки. С самой же вершины лилось золотистое сияние, будто там затаилось солнце. — Свет, творится что-то… исключительное!

Девушка тоже уставилась в стекло. Потом обняла себя за плечи, прислушиваясь к одной ей ведомым ощущениям, и выдала:

— Земля оживает. Саша поит землю! Клянусь, я чувствую это.

— Трахни меня!!! Немедленно!!! — прогремело в ночи, и Света с Тимом, переглянувшись, одновременно выдохнули.

— Что бы это ни значило, на крик о помощи мало похоже, — сделал заключение Тим.

— По-моему ей там вообще неплохо, — добавила Света и содрогнулась от нового вопля Яхонтовой, на сей раз ликующего.

— Тётя Саша отжигает и, сдаётся мне, не без участия дяди Ильи. — Борзой присел рядом со Светой и обнял её. — А ты говоришь, я был «великолепен». — Он махнул рукой в сторону лесотундры. — Вон кто…

— В пень. — Света накрыла их найденным одеялом и чмокнула Тима в родимое пятно на груди. — Утро вечера мудреннее. Давай спать.

Тим решил отложить до завтра сообщение о необходимости отлёта. Накануне он пообщался с Мразем, и тот настоятельно рекомендовал Борзому отправиться в Дзергию. Тиму не хотелось портить момент, но разлука вновь стала неизбежной.

...Проснувшись, Светка выпуталась из-под руки Тимура, наощупь нашла одежду и отправилась узнавать, что же такое вершилось той ночью у мегалитов. Только спрыгнув из люка в сугроб, она встретила необычные вибрации качурской земли. Светка могла бы поклясться, что Калтысь тоже вела себя, как удовлетворённая хорошим сексом женщина. Земля перестала тоскливо, призывно стонать, и выдавала спокойный, благостный напев.