(Само)обман (СИ)

Сяо Синчэнь поворачивается в сторону обрыва и решительно идет вперед, не открывая глаз. Почва под ногами резко проваливается и скользит, и удержаться не выходит — он кубарем скатывается с обрыва. Это было дурной затеей, и так считает не только он, но и обладатель звонкого срывающегося смеха, разносящегося эхом по округе.

Когда Сяо Синчэнь открывает глаза и с трудом отрывает себя от мягкой влажной земли, поднимаясь на колени, он обнаруживает перед собой чумазого тощего ребенка, искренне потешающегося над ним. Он бессовестно показывает на него пальцем, надрывно хихикая, а вторую руку держит за спиной, словно что-то пряча. Откуда здесь этот мальчик? Он тоже мертв, как и все остальные, кто здесь оказывается, кроме самого Сяо Синчэня, которого не приглашали?

— Здравствуй? — неуверенно спрашивает он.

Ребенок тут же замолкает, обрывая свой смех, и отступает назад. На его лице проступает явственный страх, а тело напрягается, будто он вот-вот готов сорваться с места, однако не делает этого.

— Ты мне не поможешь? Я ищу кое-кого, — слегка ободренный этим, продолжает Сяо Синчэнь, поднимаясь на ноги. Ханьфу безвозвратно испачкано, но какая разница, здесь ведь все не по-настоящему.

Ребенок недоверчиво склоняет голову набок, встряхивая растрепанными волосами, и медленно кивает, показывая, что готов выслушать.

— Может, ты его встречал, он должен быть неподалеку… Это мужчина примерно моего возраста… Или чуть старше? — не слишком уверенно тянет Сяо Синчэнь, понятия не имея, каким сам себя воспринимает Сюэ Ян. С его вечными жалобами на больную спину он может оказаться и глубоким стариком! Нужно что-то более конкретное. Он закусывает губу, раздумывая, а потом на одном дыхании произносит: — У него густые брови и невозможно длинные ресницы. А еще нос… Кажется, что по нему можно скатиться!

Да что люди вообще понимают в описаниях?! Даже этот ребенок на него смотрит как на умалишенного — теперь в его глазах сочувствие, граничащее с отвращением. Для полноты картины он достает из-за спины руку, чтобы выразительно покрутить пальцем у виска. Одним из четырех на окровавленной кисти. Так вот про какого «маленького негодника» говорил Цзинь Гуанъяо!

— А-Ян? — пораженно восклицает Сяо Синчэнь. — Это ты?!

Ребенок, услышав имя, резко вздрагивает, и из-под грязного ворота его одежд показывается кожаный шнурок с покрытой облупившейся красной краской бусиной. Губы сами собой растягиваются в умилении, что не на шутку пугает Сюэ Яна, который по какой-то причине здесь воплотился в виде своей очень юной версии. Он отчаянно мотает головой и отходит еще дальше, не давая к себе приблизиться.

Ох, точно, А-Ян же говорил, что у незнакомцев не было ни малейшего шанса к нему подойти… Но почему это Цзинь Гуанъяо для него добрый друг, а Сяо Синчэнь, его спутник на пути самосовершенствования — посторонний?! Хотя в отношении маленького ребенка это звучит довольно мерзко, что бы там взрослый Сюэ Ян на этот счет себе ни выдумывал, но привычный укол ревности ощутимей обычного.

— Подойди ко мне, я не причиню тебе вреда, — успокаивающе говорит Сяо Синчэнь, останавливаясь в паре шагов от замершей в напряжении хрупкой фигурки. — Разве ты меня не помнишь? Ты меня обычно называешь даочжаном. Ну же…

Он склоняется вперед и протягивает руку, изо всех сил скрывая рвущееся наружу ликование, когда Сюэ Ян движется ему навстречу. А вот пронзительный крик сдержать не удается, когда на ладони Сяо Синчэня смыкаются чужие зубы, пронзая насквозь кожу и плоть. И эта боль настолько сильна, что голос почти сразу же переходит в беззвучный хрип.

Сюэ Ян, сплюнув на землю кровь и даже не утершись, отскакивает назад, чтобы развернуться и броситься прочь. Приходит несвоевременное осознание, что это именно он появился тогда в поместье, чтобы заманить и сбежать, но легче от этого не становится. Сяо Синчэнь находит в себе силы посмотреть на свою руку — кто бы мог подумать, что связки настолько легко перекусить, будто черенок от яблока! Но ему некогда жалеть себя, он должен догнать Сюэ Яна во что бы то ни стало!

— А-Ян, подожди меня! Я на тебя совсем не обижен!

Безвольно повисшая кисть кровоточит и оставляет за собой след из падающих на темную землю капель, когда Сяо Синчэнь срывается вслед быстро удаляющейся детской фигурке. Бежать сложно — поле превращается в какое-то болото, в котором вязнут ноги и мешают двигаться. Все противно хлюпает, а из размытой земли пробиваются изрядно помятые желтые с проблесками белого пионы. С некоторых пор Сяо Синчэнь искренне недолюбливает эти цветы.

Когда заканчиваются силы, поле, засеянное сиянием среди снегов, тоже обрывается, превращаясь в площадку, кропотливо выложенную обтесанными камнями. Сюэ Ян стоит на противоположном краю, терпеливо дожидаясь своего преследователя, чтобы наградить его затравленным, но вместе с тем заинтригованным взором — наверное, за ним так долго еще никто не гонялся не с целью отдубасить. За его спиной тянется лестница, ведущая куда-то наверх.

Сяо Синчэнь поднимает взгляд и понимает, что и здесь он тоже бывал: дорога к Башне Кои, только сада с павлинами не хватает. Впрочем, сих птиц ему так и не удалось повидать, да и не очень-то хотелось. Но вместо них не хуже смотрится четко выделяющийся на фоне безоблачного неба силуэт Цзинь Гуанъяо (слишком уж узнаваемый головной убор!), стоящего на вершине. Он глядит оттуда сверху вниз и приветственно машет рукой, когда обнаруживает, что его заметили. Вернулся домой и очень жаждет затащить к себе еще кого-нибудь.