Церковь и политический идеал

В отличие от всех других народов данной эпохи ветхозаветная еврейская семья не знала брака близких родственников, в том числе – родителей с детьми, что, напротив, являлось весьма распространенным обычаем на Востоке. Более того, распутство и блуд имели жесткое ограничение в нравственном законе, согласно которому нельзя питать желание к жене ближнего своего[525]. По мнению Лопухина, Моисеево законодательство во всех относящихся к семье постановлениях является в высшей степени приспособленным к тому, чтобы оба отличные друг от друга вида любви – половой и родственной, удерживать и закрепить в их естественной отдельности друг от друга[526].

В еврейской, живущей по Заповедям Божиим, семье женщина не могла быть исторгнута мужем по его прихоти[527], а в некоторых случаях развод вообще не мог иметь места[528]. Ограничения прав женщины сводились в основном к религиозным обрядам (в силу их значимости), и она являлась совершенно вольной в выборе своих друзей и подруг и вообще в общении вне семьи.

Наконец, законодательство Моисея не исключало возможность наследования имущества дочерями наряду с сыновьями, что выглядело революционным для древнего времени. Конечно, многие аспекты жизнедеятельности семьи того времени выглядят для нас совершенным архаизмом и прямо противоречат положениям Нового Завета, где идея брака раскрыта в абсолютном своем выражении. Но не следует забывать, что Законодательство Моисея и правила Ветхого Завета содержали в себе известную уступку времени, что, при всем стремлении построить семейные отношения в их первоначальном единстве, от которого человек отклонился, законы, данные Моисею Богом, не могли не учитывать и обычного права, в значительной степени замутненного греховным сознанием людей.

«Конечно, – писал А.П. Лопухин, – сила зла, исторически окрепшего, была уже настолько велика, что полного восстановления нельзя было осуществить, и потому существенной задачей законодательства было ограничить и по возможности устранить дурные действия этого зла»[529].

Подводя итоги рассмотрения специфики еврейской ветхозаветной семьи, указанный автор дает следующую оценку: «Социальное положение женщины у еврейского народа… почти ничем не отличалось от теперешнего (т.е. конца XIX в. – А.В.) положения женщины в Европе. Если принять при этом во внимание те века культурного развития, которые отделяют теперешнюю Европу от тогдашней Палестины, то представленное сравнение очевидно не в пользу первой»[530].