В прыжке [Litres]

– Марокко? – не понял я.

– Вы же туда ездили, верно?

– Ага, туда.

А не странновато ли, что, впервые отправляясь за границу, наша семья поехала именно в Марокко? Другие ездят в Испанию, Италию или Грецию, а мы почему-то в Африку двинули. А что там продают на улицах? Я ответил, что все на свете – украшения, и маски, и плошки, и масла, и кафтаны, и картинки, а некоторые продавцы и бабушку родную с радостью бы продали. Нет, такой ответ Юакима не устраивал.

– Гашиш, – и он повторил, растягивая «и», как я много раз прежде, – гаши-и-и-и-и-и-и-иш.

В Эс-Сувейре многие разгуливают с карманами, битком набитыми наркотой. Похоже, Юаким был прав. И еще он добавил, что на наркоте можно целое состояние сколотить. Это все равно что завести у себя в подвале станок, который печатает деньги. А когда проворачиваешь такие дела, быстро наживаешь врагов. Начинается раздел территорий. И устранение конкурентов. Преступникам невозможно доверять, они алчные, обманывают друг дружку, они обидчивы и закладывают партнеров. Наверное, время от времени наркодельцам необходимо встречаться с подельниками лично, и тут уж не придумаешь повода лучше семейного отпуска в Марокко. Возможно, это нужно для того, чтобы передать подельникам деньги, которые через банк не переведешь.

У Юакима и другие соображения имелись, но мне уже было о чем подумать, поэтому я за его мыслями не успевал. А тот дядька, который явился к нам посреди ночи, – он упоминал о деньгах?

Я вспомнил книгу на тумбочке у папы. Ведь читать-то он не любил. В книге рассказывается о колумбийце Пабло Эскобаре. Я смотрел о нем кино по «Нетфликс» и прекрасно знаю, кто он такой. Он был крупнейшим наркобароном за всю историю человечества. Он отправлял в США самолеты и корабли, груженные наркотиками, а дома раздавал деньги беднякам.

Эскобар стал одним из первых богачей в мире, но в конце концов полицейские до него добрались. Юаким спросил, много ли налички папа держал дома. Сам папа называл себя старомодным и постоянно носил в бумажнике наличные. Банковские карточки называл пластмассками. Говорил, что если пользоваться карточкой, наверняка забудешься и потратишь лишнего. Нет, чемодана с деньгами у нас дома я не видал. И сейфа, спрятанного за какой-нибудь картиной, там не было. Хотя папе нравилось, когда деньги можно пощупать.

Но наркобарон?..

– Нет, я не говорю, что твой отец торговал наркотой. Просто если уж мы решили во всем разобраться, нам надо начинать хоть с какой-нибудь версии, – сказал Юаким. – Не знаешь, в его компании дела хорошо шли?

О работе папа говорил редко, разве что обо всяких прикольных случаях – например, когда один из поляков прострелил себе ногу из монтажного пистолета или кто-то из заказчиков попросил выложить ванную плиткой с фотографиями его умершей собаки.

В совсем раннем детстве я часто спрашивал папу, много ли у него подчиненных, потому что количество их менялось в зависимости от заказа. Иногда он отвечал, что их восемь, потом их стало четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать и, самое большее, – девятнадцать. В последний раз я задавал этот вопрос года два назад.