В прыжке [Litres]

– Я тогда на самом деле так не думал. А вот сейчас мне и правда так кажется. Я вроде как стал лучше понимать, что произошло, хотя и не все.

– Когда люди сходят с ума, тут и понимать нечего.

– Так ты не знаешь, почему это случилось? – спросил Юаким.

– Я б тебе объяснил, но это так сложно, что в мозгу не укладывается.

На лбу у Юакима залегла морщина, которой я прежде не замечал.

– Ну и ладно. Вот мы об этом и поговорили, – сказал он.

– В смысле?

– Больше можно об этом не говорить. Когда слишком долго обсуждаешь одно и то же, это надоедает.

– То есть ты меня не боишься?

– Вообще странно, что люди так редко творят всякие глупости. Если бы я пережил то же, что и ты, то меня наверняка постоянно клинило бы.

– Правда?

– Или я каждый день в шкафу сидел бы.

– Но больше меня клинить не будет. Наверное.

– Ну и ладно. Но ты знаешь, это пиво на вкус как моча, и если ты мне не нальешь чего получше, меня точно переклинит.

– Надеюсь, у деда есть газировка.

Мы полезли в шкаф.

– Если у него нету чипсов, я за себя не отвечаю… – проговорил Юаким страшным голосом.

– А если я не найду шоколадку, у меня мозги расплавятся.

Когда дед вернулся, содержимое шкафчика стояло на столе.

– Вы чего это творите?

– Вот у этой муки срок годности в две тысячи третьем году вышел, – я показал ему пакет.

– А что, неплохая идея! Давай-ка испечем чего-нибудь.

Он расчистил место на столе, и мы превратились в самых неряшливых поваров в мире. Испекли самые жесткие в мире булочки, а затем играли ими в хоккей прямо в гостиной и в бейсбол возле дома. Дедушка съел две штуки и сказал, что такого знатного комка в животе у него еще не бывало. Вечер был не похож ни на один другой. Не удивлюсь, если отныне все мои вечера будут друг на дружку не похожи. Потому что у меня есть двое друзей и мама, которая меня немножко любит, и, по-моему, этого мне сейчас вполне достаточно.