Новые соседи [litres, с иллюстрациями]

Услышав имя, Мерех невольно присел и огляделся. Вдали, меж крайних домов, показалась вереница всадников.

— Ты что, дурак?.. Давай за угол!.. — прошипел он и юркнул за ограду. Мерех разглядел среди всадников проклятого имперца в капюшоне. Ему-то точно не стоит попадаться на глаза!

Ойкон немножко обиделся. Он не любил это плохое слово. Те, кто называли его дураком, сначала обзывались, а потом обижали Ойкона. Но сейчас рядом Сильный, а он не даст в обиду! Поэтому мальчик послушно свернул за угол.

— И ничего я не дурак! — ответил Ойкон. — Мне дедушка Горах для дедушки Гимтара письмо передал. Сказал — важное-преважное! И никто, кроме меня, его передать не сможет!

— Врешь! — прошипел Мерех. — Покажи!

Ойкон запустил руку за пазуху. Воробышек испугался и клюнул мальчика в палец. Ойкон засмеялся и вытащил письмо. Мерех странно посмотрел на юного всадника и протянул руку.

— Только… — задумался Ойкон, прижимая послание к груди, — Горах велел не показывать и не говорить про письмо имперцам… — Лицо мальчика прояснилось, и он вновь доверчиво улыбнулся. Протянув свиток, он добавил: — Но ты же не имперец, верно?

Мерех выхватил тубус и раскрыл. Уставившись в коротенькое — всего-то пара строк — послание, он прочел и нахмурился. Нахмурившись сильнее, он отвел свиток в сторону и ничего не видящим взглядом смотрел перед собой. Ойкон достал воробышка и стал тетешкаться с птенчиком. Внук старейшины потер белый шрам на загорелом лбу и зло посмотрел на дурачка.

— Ме-э-эрех! Ме-э-эрех! — протяжно позвали со стороны площади. — Ме-э-эрех, иди домой!

Мерех вздрогнул, торопливо засунул послание в тубус и протянул обратно.

— Ты никому!.. слышишь — никому!.. — прошипел он, уставившись в безмятежные голубые глаза дурачка из Ойдетты, — кроме танаса Гимтара, не отдашь это послание!

Бесхитростные глаза моргнули, и Ойкон упавшим голосом спросил:

— А то Ули плохо будет, да?

Мерех отпрянул и яростно потер белеющий шрам.

— Да! А то Ули твоему плохо будет. И нам всем!

— Ме-э-эрех! Ме-э-эрех! — вновь поплыло по безлюдным улицам. Внук старейшины топнул ногой и повернулся.

— Нашим, горцам, на все вопросы отвечай: «Я гонец к танасу», — быстро проговорил Мерех, и юный всадник кивнул. — А коли уж совсем допечет, кричи: «Декурион в огне!» — и рви поводья, Сильный вынесет, — выпалив это, мальчик побежал прочь, крикнув напоследок:

— Скачи, скачи быстрей, Ойкон из Ойдетты!

Подбежав к дому, Мерех увидел раскрытые ворота и старого слугу Маттха рядом. Это он и голосил на все село.

— Чегось так долго-то? — проворчал старик. — Гости у нас. Ждут. Ждут тебя…

Мерех пронесся мимо ворчуна, запрыгнув на крыльцо. Он увидел во дворе имперцев в коротких плащах и понял, что за гость дожидается в доме.

Мерех угадал верно. Противный Сплетник вновь шушукался с дедом. Посмотрев на отца, Мерех отвернулся, сглатывая горький комок в горле.

— Завтра! Я уезжаю завтра! — наседал Сплетник. — И мне нужен ответ.