Новые соседи [litres, с иллюстрациями]

Наследника Ултера тогда здорово наказали — отправили прочь, в горы, вместе со старым Хродвигом. А дан с танасом на следующий день приехали извиняться за драку…

«Не решились ссориться со старейшиной Архоги…» — хвалился отец.

Дан Рокон с дедом пили мировую чашу в гостевых покоях, а танас Гимтар сидел на той самой лавочке, на которую сейчас смотрел Мерех. Старик поймал проходящего мимо внука старейшины.

— Ну-ка подь сюды, — подозвал танас мальчика и усадил рядом, разглядывая рану на лбу, затянутую лечебной смолой. — Да уж… Шрам-то, пожалуй, останется. — Гимтар вдруг закатал рукав и показал багровый продольный шрам на предплечье. — Видишь?

Мальчишка кивнул. Сидеть рядом с танасом было неуютно.

— Знаешь, откуда?

Мальчишка мотнул головой.

— От Эндира-Законника гостинец, на память, — ответил Гимтар и закивал, когда Мерех вскинулся. — Да-да. Так бывает: малые были совсем, дурни… Вроде вас с Ултером. Брат бросился с ножом — горячий он тогда был. — Старик улыбнулся своим воспоминаниям. — Эх, столько лет-то прошло, а шрам остался… Как подпись, от живого. — Старик дернул себя за бороду. — Видишь, и между братами такое случается, а вы ж мальцы совсем… Ты на Ули злобу-то не таи. Коли война с имперцами случится — ведь вместе с наследником встанете плечом к плечу биться. Ты ж ведь не гворча какой?

Мерех тогда вскинулся; сказал, что он не гворча… Хоть и не верил, что война с имперцами случится. Дома об имперцах говорили только хорошее, а Империю привечали…

— Что же делать?.. — прошептал мальчик звездам. Говорят, когда подлые гворча напали на Старую виллу, танас лично зарубил нескольких нападавших. Его даже ранили в ногу!

— Что же делать?.. — вновь прошептал мальчик и подумал о дедушке, об отце…

«Но ты же не имперец, верно?» — подмигнула голубоватая звезда, повторяя слова доверчивого дурачка Ойкона.

«Ты ж ведь не гворча какой?» — мигнула вторая звездочка, вторя танасу Гимтару.

— Я не имперец… и не гворча, — упрямо прошептал Мерех. — Я потомок гордого Домархи!

«Ага, и по приказу деда поведешь имперское войско к Матери Предков…» — хихикнул подленький голос внутри Мереха.

— Я потомок гордого Домархи! — вновь повторил мальчик, а любопытные звезды перемигнулись, спрашивая: «А кто такой этот Домарха?»

Мальчик вспомнил знакомые с младых лет слова родового предания.

«И крикнул тогда Домарха клич во все горы: „Декурион в огне!“ — Отослал он жен и детей к родовым горам, а некоторых отправил в Декурион, чтобы ожесточились сердца их мужей и братьев. Чтобы встали они несокрушимой стеной на пути врага. Воевал Домарха хитростью — заманивал врагов в ущелья, скатывал на них камни».

«Заманивал врагов и скатывал на них камни… — пораженно повторил Мерех и спрыгнул с печи, едва не угодив ногой в кадку. — Заманивал врагов и скатывал на них камни!»

Мерех понял, что должен сделать. Он погладил Волчка у ворот, чтоб не гавкал попусту, и выскользнул в ночь. Шумел огромный имперский лагерь, мимо которого пробрался юный горец. Журчала в темноте Джура, ухала в перелеске огромная страшная птица. Каменные дорожные плиты белели в лунном свете, указывая путь, и вскоре Мерех увидел вдали очертания Голубиной башни на звездном небе. Новая вилла! Туда-то ему и надо… Нужно срочно поговорить со старым голубятником Горахом — мальчик вновь повторил про себя прочитанное послание, которое увез Ойкон.