От Голливуда до Белого дома [In My Own Fashion. An Autobiography]

Одним из тех, кто старался впечатлить Джона Кеннеди своей серь езностью, был Эдлай Стивенсон[226]. При этом президент всегда над ним подтрунивал. Вспоминаю, как он сделал это в Ньюпорте на Род-Айленд, где они с Джеки проводили летние каникулы в поместье Очинклоссов[227]. Небо в тот день было мрачным, на нем сгущались тучи, и тут президент сказал: «Вот что я решил. Приглашу-ка я Эдлая прилететь сюда сегодня».

«Но господин президент, посмотрите на небо», — сказал я.

«Отлично. Пусть его укачает».

Скоро нам сообщили, что Стивенсон вместе с одним из своих сыновей уже в пути, потом — что он приземлился на военной базе и теперь его вертолетом переправляют в Ньюпорт. Помню, как я увидел, что его вертолет практически завис в воздухе, борясь с ветром и дождем, потом он становился все больше и больше, пока не приземлился наконец на лужайку перед домом. Оттуда, вытирая лоб, вышел позеленевший Стивенсон.

«Эдлай, — сказал ему президент с приветливой улыбкой, — как приятно вас видеть. Давайте с вами поговорим».

«Замечательно, господин президент. Мне тоже хотелось многое с вами обсудить».

«Мы обсудим это на моей яхте».

«На яхте?» — переспросил Стивенсон, и я увидел ужас в его глазах.

На яхте выходить в море в тот день было опасно. Ветер все усиливался, дождь пока накрапывал, но собирался полить вовсю, на горизонте сверкали молнии. Агенты службы безопасности в катерах береговой охраны окружили наше судно. Президент, который был прекрасным яхтсменом, привычным к такой погоде, настоял, чтобы Эдлай занял одно из капитанских мест рядом с ним, сын Стивенсона и я спустились вниз. Я обратил внимание, что президент не надел куртку, Стивенсон решил, что он должен последовать его примеру, и безуспешно старался скрыть дрожь под пронизывающим ветром и дождем. Наконец президент сказал: «Что-то море сегодня неспокойное. Давайте вернемся».