«Моя стихия – большие внутренние волненья». Дневники. 1904–1950

810

Прошло открытие театра. Хорошо — но без успеха. – Официальное открытие Свободного театра состоялось 8 октября 1913 г., была еще и открытая генеральная репетиция. Петербургская газета «Обозрение театров» писала: «Зал театра представляет удивительно интересную картину… Особенно внушительно выглядел первый ряд, в котором стоят огромные вольтеровские серые кресла… Здесь виднелась характерная седая голова Станиславского, А. И. Южин, М. Н. Ермолова, Коровин, С. И. Мамонтов, Ал. Бенуа. Всюду в партере, в ложах писатели, художники, музыканты. Реалисты, символисты, – все смешалось в одно. Валерий Брюсов рядом с Телешовым, Скрябин, беседующий с Брандуковым, Семен Юшкевич и поэт-футурист. В ложе Зимин, окруженный обычной свитой – декоратором Маториным, дирижером Багриновским и др. В антрактах – споры, энергичный обмен мнений… К. А. Марджанов заметно волнуется. Он постоянно вскакивает со своего места, убегает… С огромным интересом собравшиеся рассматривают театр – он совершенно неузнаваем. Ничего не осталось от старого Щукинского сарая, насквозь пропитанного специфическим ароматом оперетки и фарса. Строгие белые стены отделаны темным деревом и очень напоминают Художественный театр… Поставлены удобные кресла, со вкусом отделаны фойе… Прелестен занавес работы Сомова – он весь сшит из отдельных кусков материи и ласкает взгляд яркими и в то же время нежными красками… <…> Санину удалось дать и выдержать необыкновенную жизненность, дать реализм в лучшем смысле этого слова. Какие изумительные отдельные фигуры – какие великолепные хохлы, какие живописные суровые продувные цыгане, какие юркие евреи… <…> Скажу два слова о недостатках. Декорации интересны только местами – в общем, они мало художественны – для такой вещи, как „Сорочинская ярмарка“, нужен большой художник… <…> Художественный театр кончил тем, что пришел к художнику – Свободный театр должен был с этого начать. Другой недостаток, некоторая невыдержанность тона. Одни говорят с подчеркнуто малороссийским акцентом, другие щеголяют отчеканенным великорусским говором» (Львов Як. Открытки из Москвы: «Сорочинская ярмарка» // Обозрение театров. 1913. 9 окт. С. 12–14).

Драматический критик А. А. Койранский был настроен более критично: «Постановка „opéra-dialogué“ Мусоргского „Сорочинская ярмарка“, которой новый театр начал свое художественное существование, произвела впечатление какого-то ретроспективного спектакля. Декорации в детальном и натуралистическом духе передвижничества, массовые сцены в том роде, как они ставились десять лет тому назад в Художественном театре, живые волы и лошади на сцене, нагромождение бутафории и этнографических подробностей – все это дышало чем-то уже пережитым, уже не нужным театру <…> Должно ли было ждать такого спектакля от театра, о новаторских замыслах, неограниченных средствах, новых приемах творчества, новых руководителях которого так много говорилось и писалось за последние полгода? <…> Подождем делать окончательные выводы. <…> „Сорочинская ярмарка“ опера только наполовину. <…> Чисто комедийная часть постановки сильно хромала из‐за недостатка исполнителей. Один только г. Монахов дал живое, исполненное юмора лицо, покорил зрительный зал талантливым и тонким исполнением роли поповича. Г. Монахову удалось показать, насколько игра настоящего артиста более захватывает зрителя, чем самые сложные режиссерские ухищрения. Рядом с г. Монаховым остальные артисты производили впечатление старательных дилетантов, оперных хористов, которым дали „разговаривать“. <…> В первом выступлении своем „Свободный театр“ не дал того, что можно было бы ожидать от предприятия, которому были предоставлены такие широкие материальные и художественные возможности. Не станем предрешать, как сложится его дальнейший путь. Но не скроем, что ложный уклон, на который он вступил с самого начала, не дает нам права ждать исключительных художественных достижений» (Московские заметки // Театр и искусство. 1913. № 41. 13 окт. С. 810). Музыкальный критик Евг. Гунст со своей стороны добавлял: «Дирижеру г-ну Сараджеву надо еще много и много работать, чтобы достигнуть хороших результатов. Уже помимо того, что не было тонкости исполнения, чувствовалась просто какая-то неналаженность, техническое несовершенство! <…> Нельзя не указать на некоторый промах режиссера г. Санина, допускающего иногда много шума на сцене, вследствие чего музыка у него отходит как бы на задний план» (Там же. С. 811).